АнтиДом2

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » АнтиДом2 » Другая жизнь - другие интересы » Литература


Литература

Сообщений 41 страница 50 из 223

41

Воть. Кое-что из старенького :)
http://katechkina.livejournal.com/120799.html       

Про затейников (ремонт, длинное)
Мои строители – чудесные люди. Просто чудесные.
Даже не знаю, отчего каждый раз, при встрече с бригадиром, я невольно размышляю о том – а каково это – убить чудесного человека? Сегодня, например, доразмышлялась до такой степени, что даже экономия вышла. – Так, если закатать чудесного человека под кухонный кафель, можно не тратиться на «теплый пол». Одна мысль о том, что под моими ногами утрамбовано 165 сантиметров «очень свежих и очень неожиданных идей», будет греть гинекологию почище любой батареи.

Впрочем, по порядку.

То, что строителис вульгарис, больше всего на свете боится перетрудиться – факт доподлинно известный. Ничто так не портит карму шабашнику, как клиент с фантазией. Опять же, ради справедливости, следует заметить, что в разряд фантазии может попасть все что угодно. Унитаз новый захотели? Буржуйство – и в старый сралось прекрасно. Размечтались о шкапе в прихожей? Какое беспардонное лихачество – гвоздь в стене гораздо дешевле и на порядок экологичнее. Про всякие излишества в виде зеркальных стен и биде лучше вообще умолчать: в урожайных молдавских селах, сортир, ближе, чем в 30 метрах от дома – мовитон для городских.
И вот, казалось бы, что может быть хуже «мудилы без затей», основная цель которого – нажраться хозяйского борща, и как следует выспаться в ваше отсутствие? Правильно! «Мудила с затеями» вооруженный отбойником и разводным ключом, основная цель которого - «привнести».

Честно говоря, «привнос» начался еще До ремонта, когда бригадир забегал оглядеть поле действия.
Первой «вляпалась» я.
В те славные времена, у меня не было достаточного опыта, и поэтому всякий совет, касательно планировки, воспринимался мною «на ура».
Оглядев помещение, и поковыряв пальцем стену, Леня изрек:
- Кстати, неожиданная идея! А что если тебе, Катя, развернуть кухню под окно?
При этом лицо его стало напоминать просроченный эклер, который отчего-то согнули пополам.
- Ты только представь себе – у всего дома кухня слева, а у тебя - посередине. Можно посуду мыть, и улицу разглядывать.
- А как же мы раковину перенесем? – робко спросила я. - Да и батарею тоже передвигать придется (она у нас ровнехонько под окошком!).
- Не переживай. Мы все возьмем на себя, - пообещал мне эклер, и ускакал в неизвестном направлении.
То, что просроченным эклерам доверять нельзя, я поняла только вчера. А соответственно, весь сентябрь, был потрачен на то, чтобы придумать, как именно исхитриться и заткнуть кухонную мебель под треклятый оконный проем. Выебав мозги трем десяткам консультантов я-таки ухитрилась приобрести подходящий гарнитур. Это не важно, что мебель получилась в два раза длиннее предполагаемой, и мы выложили в два раза большую сумму. Мысль о том, что пока весь дом драит кастрюли, впечатавшись рожей в стену, я буду полоскать чашки, любуясь заоконным пейзажем, грела необычайно. Вплоть до вчерашнего дня.
Ага. Вчера выяснилось, что эклеры батареи не двигают. Тем более, в холодное время года, когда в стояк пущена вода. Посещение местных подвалов также не дало результата: невзирая на то, что сантехники по-прежнему давятся дешевой ханкой – сливать воду без приказа начальства они не готовы категорически.
- Не переживай, - прошамкал мне эклер. – Батарею можно отогнуть ломиком.
Думаю, мальчики поймут меня и так. А для девочек объясню: «отогнуть батарею ломиком» можно только в том случае, если в вашей башке закипает заварной крем. Сталь – это не пиписка, чтобы гнуться. В том случае, если труба треснет - «Фонтан дружбы народов» (а как еще можно назвать вонючую 70-градусную субстанцию черного цвета, ниспадающую с 8го на первый этаж?) - вряд ли вызовет эйфорию у соседей.
Как раз когда Леня рассказывал мне о том, что вероятность возникновения «фонтана» фифти-фифти, «да и вообще переживать нечего» - позвонили из кухонь.
- Доставка и сборка через две недели. Ждите.
В ужасе, я положила трубку. Под окном пыхтела батарея, под ухом пиздел эклер. Жить не хотелось категорически.
Как это всегда бывает, help пришел с той стороны, от которой help-а ждать не следует по определению - а именно: от супруга. Заправив майчонку в штаны, Половина поскакала по инстанциям, и спустя пару часов вернулась с разрешением на слив водички. Рассказывать о том, насколько опустели наши карманы, я не буду. Не интересно.
Впрочем, на этом, ляпы Катечкинские закончились.

Закончились, потому что начались ляпы Димины.
Вот если и есть у нашего семейства какое-то замечательное свойство, так это, пожалуй, то, что в дурку вы впадаем не одновременно, а с соблюдением строгой очередности. Зато уж если понесет Диму – ето пиздец – тушите свечи, одевайте ведра на голову – будем плавать.
Беда произошла в тот самый момент, когда супруг стоял посреди ванной комнаты и размышлял о том, как бы эту самую комнату перепланировать.
- Чего-то, Катища, у нас с тобой совсем мало места получается, - вздыхал супруг. – Даже развернуться негде.
Эклер проявился как раз, когда я открыла рот, дабы поинтересоваться с какого хера Диме приспичило вертеться в помывочной.
- Кстати, неожиданная идея, - прошамкала гадская кондитерка. – Если вам в ванной тесно, то нужно стиральную машину вынести в соседнюю комнату. Так чтобы из ванной включалось, а сам короб со стиралкой вовне стоял.
Господа читатели, побывавшие у меня дома, поймут о чем речь. Для оставшихся трех тысяч поясняю – «вовне» - это не хуя не в четвертое измерение. А вовсе даже в Тимкину комнату.
Нелирическая сноска: в стене ванной вырезается дыра. В дыру засовывается стиральная машина. Со стороны детской комнаты машина обкладывается кирпичом или еще какой-нибудь строительной хуйней. В результате имеем 60 квадратных сантиметров свободной площади в помывочной и невъебучий короб в комнате ребенка. Диагноз – гидроцефалия, лечение – кувалда.

Честно вам скажу, я от креатива настолько охренела, что даже не нашлась что и сказать. Зато Дима проявил себя молниеносно.
- Отличная идея, - сказал супруг, недобро сверкая глазами. – Я давным-давно мечтал машинку из ванной вынести.
- А унитаз в гостиную ты вынести не мечтал? - взвизгнула я. – Ты, дорогой как знаешь, а мой ребенок в одной комнате с коробом спать не будет. Скорее я тебя вынесу, вместе с котами.
- Кстати и тут неожиданная идея, - Эклер отошел на безопасное расстояние, и продолжал вещать оттуда. – Сейчас ведь столько всякой мебели продается, и детские и встройки всякие. По современным временам обыграть какую-то там коробочку – плевое дело.
- Безусловно, обыграем, - пообещал супруг, закрывая за Леней дверь.

И понеслась.
Вообще, господа, когда вам предлагают чего-то обыграть – сразу бейте сволоту по морде. Хорошие вещи обыгрывать не надо – ну не требуют они этого. Так – разве что кактус поставить или салфетку какую…

Как вы понимаете, в нашей ситуации салфетки не спасали. И задекорировать короб кактусом возможным не представлялось. Поэтому супруг придумал стенной шкаф, в нижней секции которого и будет спрятана наша стиралка. Идея гениальная, за исключением того, что здоровый шкаф в детской нахрен никому не нужен.
- Не позволю превращать детскую в гардеробную, - вопила я, и бросалась в супруга чашками.
- Зато у всех твоих шмоток наконец-то будет Одно место, - верещал супруг, тыкая в меня рекламками «Стенли».
- Ага. И это Место, конечно же, должно быть в изголовье у ребенка, - не сдавалась я.
- А почему бы ему там не быть? – разводил руками супруг.

Спустя два дня мы окончательно позабыли родную речь, и, по рассказам родственников, обходились всего двумя словами. А именно: «шкаф» и «хуй».
До развода не дошло.
«Хуй» победил «шкаф» на третьи сутки. Но, к сожалению, на четвертые, невесть откуда, выплыла «встроенная детская мебель». Потом открытый стеллаж. Потом полки для книг. Потом кроватка.
Процесс остановился только на чуланчике.
- А мы построим вторую стену, между ними сделаем дверь и вот пожалуйста – прекрасный чуланчик для вещей, - сообщил мне Дима в четверг.
- Ты знаешь, пожалуй если вас с Леней между стенами засунуть, то можно двери-то и не делать, - мрачно сказала я.
К тому моменту, в моей голове уже окончательно сформировалась идея смертоубийства, и вопрос стоял только за утилизацией тела.

На пятые сутки я поняла, что от чуланчика меня спасет только чудо. И оно произошло.
Как раз когда я лишала супруга последних перьев, в квартиру позвонили.
На пороге стоял Эклер.
- Деретесь? – ехидно поинтересовался он.
- Ага, - хором ответили мы.
- А напрасно, - укоризненно сказал он. – В чем дело-то?
Перебивая друг друга, мы изложили суть вопроса.
- А чего ты не хочешь встроить шкаф? Сейчас у всех шкафы.
- Ага, а у моей тети - язва, - рявкнула я. - Во-первых, шкаф отъест жилую площадь, а, во-вторых, кроватку будет некуда поставить.
- Неожиданная идея, - Леня поднял палец кверху, и засиял точно лампочка. – Сейчас есть такие кроватки – от стены на цепях отстегиваются. Неужели не видели?
- Видели, - сказала я. – В позапрошлом году в Петропавловской крепости три десятка таких видели.
- Там еще столики были железные, кажется, - добавил супруг.
В воздухе повисла нехорошая пауза.
Ленин авторитет падал на глазах, и поэтому он пошел ва-банк.
- Ну… Раз не нравится на цепях – нечего выносить машинку из ванной. Живите как все – в тесноте.
Но метаться было поздно. Потому что к тому моменту, Дима уже представил себе Ф, спящего на полке у Очень Нужного Чуланчика, и дурнина стала испаряться.
- Кстати, по поводу «входа» тоже есть идея, - совсем расстроено сказал Леня.
- Конечно же, неожиданная? – съехидничала я.
- Не знаю, - заскромничал он. – Я вот тут подумал, а что если вам бельевой шкаф из комнаты развернуть в прихожую?
- Это чтобы трусы на половичке переодевать? – устало спросила я.
- Ну как хотите, - грустно прошамкал Леня и отправился восвояси.

Если вы считаете, что на этом с неожиданными идеями было покончено, то глубоко заблуждаетесь. У нас что ни день – то открытие. Пожалуй, единственный плюс – семейство наше как-то поостыло, и когда нам в очередной раз предлагается какое-то радикальное решение, мы вспоминаем кроватку на цепях, и успокаиваемся.

Вот такие вот пироги.
То есть, тьфу ты, пирожные :)

42

Про ненависть
Жгучая ненависть – красивая выдумка. И соседство с любовью, и взрыв эмоций, и постоянное самопоедание – все пустое. Ложь. Слепыш в норе, мокрое тельце сжатое в тесной дырке между ребер, безволосый уродец, осязаемый только в движении – ты можешь не знать о том, что инфицирован, до тех пор, пока не толкнет. За что мы ненавидим? Я долго не могла найти ответ на этот вопрос. На поверхности до смешного простые причины: изменил, предал, съел лучший кусок пирога и не поделился, не пришел вовремя, ушел, когда нужно было остаться – да все что угодно и сколько угодно раз. Опять пустое. Дыры в душе, которые не зарастают – вот единственная возможная пища для ненависти, скрывающаяся под всеми этими внешними поводами, крохотные ниши, удел которых затянуться или принять в себя зверя: другого не дано.

Нас стало двое в последние выходные августа. Все так же как сейчас: погода, бешенная от тепла к холоду, яблок столько, что их ящиками закапывают в землю, на клумбах увядающие бархатцы и мокрые головки астр. Грустно, но эта грусть светлая, когда сам себя специально растравливаешь, просто для того чтобы чуть-чуть присолить такую_удачную_жизнь. Моя жизнь действительно удачная. Как хороший учебник по арифметике я состою из цифр и пропорций. 17 лет, 176 сантиметров роста, 53 килограмма веса, вполне живой ум, и невесть откуда взявшееся умение выжимать из всего этого сок. Моим бойфрендом можно заколачивать гвозди, в мои джинсы не поместится задница даже самой тощей из моих подруг, а послезавтра – первый день в институте и этого более чем достаточно для мировой гармонии. Более чем. Я закапываю яблоки в землю, и упиваюсь грустью, которая на самом деле счастье. Девочка, уверенная в своем будущем, а-в-остальном-черт-бы-с-ним. Костер из листьев, сладковатый запах гнили, лопата входит в землю как масло, и яма растет быстро – быстрее, чем я предполагала. О чем я думаю? Думаю о том, что мой бойфренд никогда бы в жизни не поверил в то, что я умею копать ямы, и что, наверное, это покажется ему дичью – я же слабая на самом деле, и еще о какой-то чуши думаю, навроде нового блеска для губ. В 17 лет я еще не знаю, что слабость, сопряженная с умением копать ямы, гораздо сильнее, чем просто слабость. Вечер опускается почти незаметно: еще одно миленькое свойство приближающейся осени – только что было светло, и вот уже почти ничего не видно, только белесые яблочные бока под ногами, да полосы желтой дачной люстры, прорвавшиеся сквозь прореху между шторами.
- Иди пить чай, - кричит с крыльца бабушка. – Брось яблоки, завтра вместе закопаем.
Делаю вид, что не слышу: не из вредности, а просто потому, что начатое всегда довожу до конца. Стукаясь друг об друга, яблоки катятся в яму. Проще всего с верхним слоем – они крепкие, и можно сгребать прямо лопатой, а вот нижние уже сгнили, и тут только грабли…
- Ка-а-ать, - крик раздается в тот момент, когда я уже почти подошла к сараю c садовым инвентарем.
- Выходи-и-и!
У калитки стоит Светка. Волосы в хвостик, телогрейка, одна бутылка пива в руке, другая в кармане. Должно быть, на дачах мало народу, если она зашла за мной. Во-первых, не слишком-то и дружили, во-вторых, не было меня тут черти сколько, да и вообще – какой из меня теперь товарищ по пьянкам? – послезавтра институт.
Но Света считает иначе.
- Да что ты у бабки под задницей просидишь? Пошли лучше пошляемся, а завтра проснешься как-нибудь. Тем более что теперь не понятно, когда в следующий раз приедешь.
Аргумент. Я действительно не знаю, когда приеду сюда в следующий раз и приеду ли вообще. Девочки-у-которых-все-в-порядке не загадывают дальше, чем на месяц: так уж повелось. Захожу в предбанник, хватаю теплую куртку, приоткрываю дверь, чтобы крикнуть бабке о том, что ухожу, и быстро выбегаю на улицу, для того чтобы не услышать ее ответ.
Дачи темные, свет есть только в нескольких домах. Не удивительно: первое сентября вот-вот наступит, и большинство людей остались в городе, для того чтобы подготовить детей к школе. Уже через неделю, когда сентябрьская лихорадка закончится, дачи заживут своей прежней жизнью. Но сейчас тишина: слышно только, как яблоки падают, да еще где-то собака лает. Время неудачников, которые сидят тут от нечего делать. Время сборщиков гнилых плодов.

Пиво заканчивается довольно быстро. «Еще» не нужно, но мы все-таки идем за этим «еще», просто для того чтобы придумать себе цель. Алкоголь продается у сторожа. Абсолютное палево, абсолютно незаконно, но при этом все пользуются, так как ближайшая торговая точка в пяти километрах от дач. Пятачок перед сторожкой хорошо освещен, но крикнуть все-таки не решаемся: неудобно. Одно дело, когда приходишь большой компанией – Бог его знает, кому там выпить приспичило, и совсем другое, когда вот так – две девочки, вдвоем. Мнемся, как две застоявшиеся лошади, но молчим. Наконец, из сторожки выходит какой-то мужик. Проходит по тропинке, открывает калитку и расплывается в улыбке: мы знакомы. Не прочное знакомство, но и не совсем шапочное: пересекались на каких-то посиделках, есть общие знакомые, прекрасно знаем где кто живет, как зовут и все такое прочее. На даче большинство знакомств такие – ни два, ни полтора, но вполне достаточно для распития бутылки водки. Он за водкой и ходил.
- Пойдем со мной, девчонки. Там у нас народу на поляне полно: закрытие сезона празднуем.
- А кто там у вас? – хихикает Светка.
Мужик довольно путано перечисляет имена, но даже из его пьяной речи ясно, что на поляне полно наших знакомых. Опасности нет: такая же пьянка, как и много-много других. В конце-концов мы за этим и вышли. Нелепое пьяное общение, костерок, водка из пластиковых стаканов – что может быть лучше перед тем, как начать новую жизнь девочки-которая-уверена-в-своем-будущем?
Идем за ним. Поляна совсем рядом. Виден свет от костра, слышна гитара и чей-то булькающий, пьяный смех, некрасиво обрывающий песню. Людей действительно очень много: знаем почти всех, кого-то больше, кого-то меньше. Компания порядком пьяна, и нас встречают очень радостно. Освобождают места, суют закуску в руки, наливают. Светка уже во всю болтает с какой-то девицей, в то время как я хвастаюсь поступлением в институт некоему юноше «из бывших воздыхателей». Не тихо, но мирно, и… и скучно. Переросла. Я как-то вдруг очень отчетливо понимаю, что переросла все эти сборища. Мне больше не интересно шляться по ночам, мне не доставляет радости употреблять просто_потому_что_это_запрещено, мне тоскливо от пьяных шуток, за истекшие годы выученных на зубок. Я тут лишняя. Сборщик гнилых яблок, случайно затесавшийся среди неудачников. Чужак.
Думаю о том, что нужно выловить Светку, и идти домой. Как бы не так: она уже порядком пьяна и домой ей не хочется ни капли.
- Слушай, давай в лес отойдем пописать, потом еще 10 минуточек посидим, и вот тогда можно собираться потихоньку, - пьяно тянет Света. – Тут Леша просто, ну ты знаешь…
Я действительно знаю. Леша нравится Свете, Света не нравится Леше и все это тянется года 3. Объяснять бесполезно, уговаривать тем более. Иду с ней «в кусты», только по одной причине: мне совсем не хочется, чтобы Света окучивала Лешу с мокрыми джинсами. Отходим довольно далеко. Нет, я совершенно не настроена на прогулку, просто Свете постоянно кажется, будто нас видно «от костра». Наконец, останавливаемся, и я чиркаю зажигалкой, для того чтобы Светка могла спокойно расстегнуть молнию. Всполох крохотного пламени, и жизнь меняется на «до» и «после».
Вначале я даже не понимаю, что произошло. Просто заваливаюсь назад, но не падаю на землю плашмя, а провисаю, как тряпичная кукла. И голову жжет нестерпимо, так, как будто бы кипятком облили. Светка кричит что-то, но я не могу разобрать слов, только жжение и беспомощность, и кусок неба над головой. Когда с тобой случается дрянь, ты обязательно запомнишь какие-то незначительные детали… то, что память выберет сама. Моя память выбрала небо и кроссовки. Белая стоптанная дрянь с трещинами, и пожелтевшей подошвой. Позже, я долго гадала, как же так случилось, что я разглядела ее обувь там, где нельзя было разглядеть собственных пальцев. Ответ прост: я видела ее заранее. Еще там, на свету, я видела эту женщину и ее чертов найк, приехавший на дачу, для того чтобы быть убитым. Просто, я, как и все девочки, уверенные в своем будущем, смотрела не туда, куда нужно смотреть.
Способность соображать вернулась ко мне в тот момент, когда она отпустила мои волосы и швырнула меня в сторону. Упала быстро и больно, но подскочила еще быстрее: в такой ситуации лежать равнозначно смерти. Она стояла там же, где схватила меня в первый раз. Грузная женщина с одутловатым лицом, реденькая белая химия, белая же ветровка и кроссовки. Найк, который не доживет до сезона дождей.
В ее голосе не было истерики, и вызова тоже не было. Она была спокойна тем самым монолитным спокойствием человека, который уверен в себе.
- Я тебя изуродую, сука, - тихо сказала она. – Не могу смотреть на твою кукольную морду.
- Ты че, Лесь, сдурела? – подняла голос Светка, и в ту же секунду получила по лицу. Нет, не пощечину. Звук был глухой и какой-то хлесткий, почти резиновый, и сразу же после этого звука падение. Шлеп, и она уже лежит, как будто собралась отдохнуть, разве что поскуливает. И щелчок. Нож. В эту же самую секунду я понимаю две вещи, они цепляются друг за друга, как ключи на дешевом брелке. - У нас был шанс убежать. И теперь его нет. Светка не успеет подняться, а я не могу ее бросить. Все. Это все. Кричать – не заметят, драться – бессмысленно, а потом я, конечно же, если выживу, напишу заявление, только кому от этого станет легче? И я делаю выбор. Он единственный и абсолютно неправильный: иногда, для того чтобы сохранить лицо, с ним нужно расстаться. Два года я буду жалеть об этом выборе, но Светка скулит, а во мне всего 53 килограмма, и послезавтра – первое сентября. Я ненавижу эту тушу перед собой, девочка-которая-уверена-в-своем-будущем срать не сядет рядом с такими, но я проглатываю ком в горле, и достаю свое единственное оружие: я начинаю говорить.
Я могу написать, что это безумно тяжело - говорить, когда больше всего хочется растерзать или забиться в истерике, или нажать на перемотку назад, или еще что-нибудь. Это безумно тяжело говорить, когда ты паникуешь, светская беседа на краю пропасти – что может быть гаже? Так тяжело, что невозможно, но у меня нет ничего, кроме собственного голоса, совсем-совсем ничего.
- На тебя мой муж пялится. И вообще все пялятся. Тебе не кажется, что ты дрянь? – спрашивает у меня она и подходит ближе.
Мне кажется, что ты дрянь, допившаяся бесформенная дрянь, и от тебя несет разложением, и даже если ты чиркнешь по моему лицу это не спасет тебя от гнили. Мне кажется именно так, но у меня нет выбора.
- Сколько лет вашему мужу?
- 41, - она удивлена.
Ждущим слез, слез не показывай, и я опять наступаю на свое нутро.
- А вам?
- 35, - она удивляется еще больше. – Твое-то, блядь, какое дело?
- Мне 17. У вас есть дети?
4 слова, но на них поставлено все.
Смущается. Если эту пьяную мину можно назвать смущением, то она действительно смущается.
- Нет… Племяшка есть. 13 ей.
Рука с ножом опускается вниз, но радоваться рано. Как только чудовищу станет не интересно, оно тут же вспомнит, что оно чудовище.
- Она симпатичная?
- Белобрысая тоже…
«Тоже» повисает в воздухе, но теперь это кое-что. Пора играть по-крупному.
- Вы можете представить себе, что ей нравится ваш муж?
- Ты, блядь, с ума сошла что ли?
Нет. Но я близка к тому. Близка как никогда.
- И через четыре года он не понравится ей тоже?
- Точно ебанутая. Нахуя он ей сдался?
Последний удар. Или все или ничего.
- Через 4 года ей будет 17. Как и мне. Ваш муж годится мне в отцы, и я даже не знаю, как он выглядит.
- Да, ты молодая совсем…
А вот теперь победа.
- Мне не может нравиться тот, кто годится мне в папы.
- Но ведь он смотрел на тебя, и я видела, как он смотрел. Все смотрели…
Она походит еще ближе, и только неимоверным усилием я заставляю стоять себя на месте.
- Но вы ведь отлично видели, что я ни разу не повернула голову в его сторону?
Она ничего не видела, но соглашается. Теперь у нее нет вариантов. Так же, как и у меня, тремя минутами раньше.
- Да, ты не смотрела.
Леся начинает всхлипывать, и теперь это точно победа. Нож щелкает второй раз и убирается в карман белой ветровки.
- Скажи мне, почему они все такие ничего не помнящие суки?
Она рыдает, и протягивает мне руки. Я обнимаю это ненавистное тело и плачу вместе с ним. Я боюсь ее, боюсь до дрожи, до колик, до спазмов… до кошмаров, которые будут сниться мне с регулярностью раз в две недели. Господи, я так ее боюсь, что это не вытравить из памяти, но с тем же обнимаю искренне, как будто посыпаю рану солью: надо мной ромб неба и ее муж действительно на меня смотрел – на_меня_все_смотрели. Мы садимся, она поджимает ноги и пытается запихнуть их мне под задницу: замерзла. Ее вытравленные волосы колышутся в такт рыданьям. 49 минут она рассказывает о том, как ее жизнь рухнула, и 49 минут я пытаюсь ее простить. Я нюхаю дезодорант, смешанный с запахом водки и пота, и сочиняю сказку о том, как все наладится. Девочка-которая-уверена-в-своем-будущем умеет жалеть. Через 49 минут она встает, и говорит о том, что ей пора уйти.
- На вот, возьми. А то не известно как дойдешь… ты и правда красивая, - говорит мне Леся, и сует в руку тот самый нож.

Я не похожу к Светке, до тех пор, пока чудовище не скрывается в тени деревьев.
- Ты все-таки гений, - хвалит меня Светка. – Я думала, это все.
- Час назад я умерла, - совершенно правдиво отвечаю ей я. – Пошли домой.
Мы понимаемся, и идем до водокачки. Там я умываю окровавленное Светкино лицо и сую ей сигарету. Вторую прикуриваю сама. Через 10 секунд мы расходимся в разные стороны, сроком на всю жизнь.
Я отрезаю. Страх, боль, унижение – или принять, или отрезать. Той августовской ночью я выбираю второе.
Не было.
Показалось.
Приснилось.
Морок.
Уезжаю. Впереди много кошмаров, но не рассказываю никому: нечего тут рассказывать – не поймут.

Что потом? А потом жизнь. Институт, бойфренд-душка, бойфренд-сволочь, хочу новые шторы, мама-зачем-ты-звонишь-так-часто, «у нас будет сын, ты рад?». Я не чувствовала зверя, не чувствовала его толчков, не чувствовала ничего, кроме будущего, славного будущего без пятен, я была сильная и была слабая, я просто была, и мы не могли пересечься.

- Купи молока, заодно ребенок заснет.
Бабушка строгая, но в ее словах есть резон. Пока дотопаешь туда-обратно заснет кто угодно. Дачи такие же мертвые, как тогда. Идем по колдобинам, только ругаюсь уже про себя: не дай Бог услышит. Сзади машина. Обгоняет, с визгом останавливается напротив забора. Открываются двери. На заднем сиденье клеенка в цветочек, но я вижу ее не сразу. Сначала женщина. Грузная женщина, которую вытаскивают двое. Первый держит под руки, а второй пытается ухватить ноги. По темному пятну на брюках, догадываюсь о назначении клеенки. Жидкие волосы на голове, белая ветровка и найк, которому удалось пережить сезон дождей. Сбоку крутится девушка. Нелепая белобрысая девушка, вытаскивающая вещи.
10 секунд смотрим друг на друга. Наконец, она не выдерживает.
- Вы ее знаете?
- Впервые вижу, - отвечаю ей я, толкая коляску вперед.

Зверь переворачивается. Внутри пустота. Позавтракал.

http://katechkina.livejournal.com/336404.html

43

http://katechkina.livejournal.com/337649.html#cutid1
Про карму
А все-таки у меня, блин, карма. И карма моя не с того дня, когда мама перестала пить противозачаточные таблетки, а вовсе даже с дедушки, небесное ему царствие.

Так уж получилось, что за всю мою жизнь не было у меня уютного дома. Ну вот не было и все. Сейчас, конечно же, найдется какая-нибудь менторская харя, которая захлебываясь сакральным знанием примется мне рассказывать, что «уйут - это прежде всего нормальная психологическая обстановка в семье».
Геть отседова унылое хлебало, геть! Дуй к своим волооким родственникам и там лечи нехватку ковров гештальтами. У меня 7 поколений психов в роду и 8-ое в росте. Даже если весь мир начнет орать, что мещанство - это грех, попутно вышвыривая накомодных слоников с балкона, я буду ходить под окнами и собирать выброшенное в корзину.

Родители мои, достопочтенные папинька и маминька, добрую половину жизни искали алмазы и пробовали мерзлоту на зуб, а оттого до низменного были далекие. Нет, вот все эти «призванные быть последним штрихом мелочи» имелись в избытке: и чеканка какая-то на стене болталась, и картина с бутылью, и акварельки. Только вот декорировать было нечего: над просиженным шезлонгом хоть Джоконду повесть – от этого жопе мягче не станет.
Бабусечка и дедусечка, в отличие от богатого духом поколения, на мелочи не разменивались. Три комнаты, от обилия ковров напоминающие помещение для случек при гареме, люстра из чешского хрусталя, сервант, комод, горка, два комплекта мягкой мебели и стенка со-страшно-сказать-баром. Нет, вот если бы к этому всему великолепию прибавить наши акварельки с чеканкой, а в бар поставить коньяк и мятный ликер, то мне бы, наверное, и понравилось. Но никаких акварелек у родственников не было, а вместо мятного ликера в баре лежали дедушкин коренной зуб, флюорографический снимок бабушкиных легких и инструкция на стиральную машину «Малютка».
Не могу сказать, что я прямо как-то так страшно расстраивалась. Вовсе нет. В 10 лет я была убеждена, что я феечка, принц приедет послезавтра, а на следующей неделе мы купим дога и белый рояль. И – самое, наверное, главное, - я выросла во всем этом, и потому принимала обстановку как данность. То есть вот есть я – Катечкина зпт есть эти две дурацкие квартиры зпт в них ничего нельзя изменить зпт потому что так сложилось зпт пишите письма зпт главвред мудак воксл воксл воскл. Я это так популярно вам расписываю только для того, чтобы вы поняли, что вся эта тряхомудия появилась на свет гораздо раньше меня и именно поэтому обрела статус незыблемого… в отличие от дачи.

Угу. С дачей получилось иначе. Собсно, с нее и началась моя карма.
Дачу купил дедушка. До дедушки дача принадлежала человеку со звучной фамилией Цыс. Не взирая на то, что Цыс владел участком лет 5, что по дачным меркам совсем не срок, нам в наследство остались два дома: теплый хуевый маленький и холодный хуевый большой (ключевое слово – нецензурное). Маленький дом именовался «кухня» и единственным его достоинством была печь, занимавшая 1/3 пространства и обеспечивавшая кое-какое тепло. Впрочем, по словам самого Цыса, печью он пользовался крайне редко, и мы очень скоро поняли почему. Полистав любую мифологию в части сотворения мира, вы непременно найдете некое божество, выступающее первородным бульоном – это когда «из него – все». Цысья печурка обладала ровно теми же свойствами: после первой вязанки дров просыпались мухи, на второй оживали мыши, а с третьей порции в доме начинало вонять тряпками. Подозреваю, что на четвертой вязанке, в доме появились бы не Адам и Ева, но вполне бодрые угарные гномики, но дальше третьей порции дров никто не заходил: боялись задохнуться. Вонь нервировала больше всего, и разгадать ее природу не могли довольно долго. Бабушка старательно надраивала углы, вышвыривала старые вещи, и чуть ли не ежедневно меняла белье: все напрасно. Как только в топке начинали трещать дрова, складывалось впечатление, что к нам пожаловал сам истопник с двумя комплектами истопничьей обуви, кумом, Бобиком и одной гангреной на троих, причем, скорее всего, неизлечимой. Разгадка, конечно же, нашлась, но уже в самом-самом конце, когда начали ломать дом. Отодрав верхний слой досок, мы с удивлением обнаружили под ним десятки старых телогреек, проложенных между стенами вместо утеплителя. Там же, между стенами, нашлись кое-какие бумажки с документацией, из которой стало ясно, что товарищ Цыс большую часть своей жизни проработал завхозом при туберкулезном санатории, где им и были спизжены енти самые ватнички. Худа без добра не бывает: изучив большую часть цысьей трудовой биографии дедушка ускорился необычайно, и кухни не стало в два дня.
Второй дом прожил немногим больше, и от первого отличался радикально. На первый взгляд все отличия были положительными: ни тебе мышей, ни мух, ни какой бы то ни было вони. Но это только на первый взгляд. Много позже я поняла, что мыши и мухи – это не самое худшее, что может быть в доме. Более того, если они есть, это практически гарант того, что в этом месте тепло, иногда дают пожрать и на голову не капает. Ну не такая мышь дура, чтобы свой серый зад задарма вымораживать. Но самое главное это даже не холод: в отличие от мыши, человек - существо высокоинтеллектуальное, и под соусом «у других не чище» проживет даже в морозильной камере.
Самое главное – воры. Представьте себе длиннющий барак (а именно это и было на нашем участке), единственная жилая комната в котором – последняя от входа. Должно быть, блядский Цыс здорово скучал по работе, потому что объяснить строительство крупозного профилактория на участке 8 соток иными причинами я не могу. Длинный коридор, начинавшийся прямо от входа, пестрел дверьми, каждая из которых приводила в небольшую комнатку с крашенным в коричневый полом и отваливающимися от сырости обоями. Всего дверей было 4. По одной на пациента, плюс терраска для тещи главврача и предбанник для буйных. Проживали мы как раз в этой самой четвертой комнате, на терраске была моя «игровая», а в предбаннике хранились инструменты, коих у дедушки было в порядочном количестве. И вот благодаря этой незатейливой архитектуре дом страстно полюбили воры. В отличие от прочих дачных конструкций, обокрасть которые можно было только дождавшись, когда уедут хозяева, наш профилакторий был открыт круглосуточно. Стоило только дождаться того момента, когда семья соберется в этой самой четвертой комнате, поддеть ломиком дверь – и вперед, выноси чего хочешь: хозяева не услышат. Насчет «не услышат», я не шучу. У деда был токарный станок – такая здоровая железная поебень для распилки досок весом, весом… ну вообщем последний раз ее два здоровых мужика едва передвинули. Так вот этот самый станок не только передвинули и вынесли из дома, но и доперли до калитки. Собственно, калитка воров и остановила. А может, они просто расстроились – зачем, подумали, мы это гавнище прем, еще надорвесси… Так или иначе, в одно прекрасное утро, дедуська обнаружил что его станок грустит у забора, печально глядя на рассейские пейзажи, а где грустят болгарка, дрель и электрическое точило – тайна, покрытая мраком. Сказать, что дедушка взволновался – это ничего не сказать. Два дня он бегал по дачам с топором, с обещаниями порубать всех и вся, а на третий навешал пизюдлей удачно повернувшемуся под руку соседу и успокоился.
Предполагаю, что именно тогда и возникла гениальная идея «снести все нахер, построить как следует, и зажить наконец-то». Вот это-то «зажить наконец-то» мне запомнилось больше всего. Я под этим самым «наконец-то», существую большую часть своей жизни. О да, прекрасная фея ткнет своей палочкой в глаз, слон в зоопарке закукарекает и снесет страусиное яйцо, а вместо зимней хляби выпадут фиалки… И уж мы заживем так, что страшно себе представить как – Уткины крякнут.
Примерно так мы с бабушкой и мечтали, пока дед возился со стройматериалами. Причем, как при строительстве, так и при ремонте у женщин и мужчин совершенно разные подходы к процессу. Мне кажется это еще с древних времен пошло. Вот, к примеру, у какого-нибудь небритого неандертальца стадия «ужин готов» наступает ровно в тот момент, когда башка мамонта соприкасается с каменным молотком. И глобально неандерталец прав: свежее мясо – половина дела. Но мне гораздо ближе позиция жены неандертальца, которая считает, что ужин – это нечто, подвергнутое тепловой обработке, лежащее на блюде с гарниром из корешков (или чего они там копали, прости Господи?). У меня почти нет сомнений в том, что первобытное мужчино предлагало сожрать мамонта «так», и «вообще не парится». И ведь, сцуко, сдохло бы это самое мужчино! Нажило древнего глиста и сдохло как миленькое. Потому что сырое мясо, это еще не ужин. Как и новые стены, которые вовсе не «заживем». Вовсе!
Новое жилье - это совокупность удачной обстановки и тысячи мелочей, призванных эту самую обстановку завершить. Во всяком случае, мы с бабусей всю дорогу размышляли о том, где будет стоять телевизор, как расставим мои игрушки, с какой стороны повесим полку для посуды и какого именно цвета скатерть следует купить, так чтобы она гармонировала с цветом обоев, которые должны быть «в листик», потому что это дача, и еще потому что нравится, ну и шкаф у нас светлый потому что – с зеленым будет хорошо, воскл воскл воскл.
А пока мы с бабкой фантазировали, дедуська строил. К слову строил он быстро и довольно качественно: дом рос как на дрожжах. Нет, в процессе все, конечно, по 100 раз перегрызлись – куда же без этого в нашем семействе, но на конечном результате это не отразилось. Сначала был готов первый этаж, затем второй, после положили крышу и пригласили печника. Печник ебал мозги еще около месяца, после чего его выгнали, предварительно опиздюлив «за взгляды», и сложили печь самостоятельно.

- Ну что, Марина, готовьтесь к переезду, - сказал дед бабке в одно прекрасное утро. – Стены уже есть, печка хорошая, чего в старом-то доме сидеть?
- Но Витя, там же еще нет внутренней отделки, - попыталась возразить бабушка. – Там же ведь голый брус, и пакля из швов торчит.
- Это ты, Марин, как хочешь, а только старый дом я начинаю разбирать завтра, - ответил ей дедушка.
К слову дедушка у меня был очень доходчивый старик, и дважды не повторял, а поэтому паковаться мы начали тем же вечером.
Уже на следующее утро, точно расстрельное семейство, мы стояли с бабкой на тропинке и мрачно смотрели на то, как дед разносит наше старое жилье. Под моими ногами валялись несколько узлов с игрушками и одеждой, и кое-какая мебель из той, что покрепче. Поплакали, но переехали. Обустроились даже кое-как. Только вот «зажить» не получилось. Ну потому что когда пакля из стен торчит – это хоть и экологично до усрачки, но глаз нифуя не радует.
- Ничего, - успокаивал нас дедушка. – Как-нибудь достроим, главное, что стены есть… Так сказать, основание, готово…
Но «как-нибудь» все не наступало. Большую часть времени дедушка лежал в готовом «основании» и строил планы на дальнейшую жизнь. То, что нам ничего не светит, мы с бабушкой поняли окончательно только после одного занимательного эпизода. Я очень хорошо его запомнила, потому что вот тут и началась моя карма.
Как-то раз дед зашел в дом с улицы, поинтересовался насчет пожрать, и узрев бабкин кукиш, направился к кровати. Насколько я его помню, он вообще испытывал некую тягу к вещанию на горизонтальных поверхностях (читать как «лежал и пиздел гаже радио»). И вот, значит, топает дедушка до койки, и отчего-то на нее не ложится. Обычно сразу бухался, а тут какая-то заминка. Поворачиваем с бабкой головы, и видим что у дедушки реальная, блин, проблема. Ему кепку с башки пристроить некуда. Ну правда некуда. Полки-то нет ни одной. Сам же строил свое основание, засранец старый. Ясное дело, что мы с бабушкой так это гаденько наблюдаем – дескать, выкуси, паразит, до чего ты нас довел. А дедушка все глазенками по стенкам шарит, и вообще озирается. Я уже прямо-таки чувствую эпохальное «старый черт», готовое вот-вот сорваться с бабкиных губ, как вдруг дедуська замечает нас, приосанивается, и сует руку под кровать. Несколько секунд, и из-под кровати появляется кувалда и здоровущий гвоздь, из тех, которыми скрепляют брус. Презрительно глядя на нас, дедушка подходит к стене, несколькими точными ударами забивает это железное уебище ровно посередке, вешает на него кепку и победоносно ложится на свой королевский одр. Бабка утыкается носом в готовку, я уползаю к своим игрушкам. Выкусили. Зажили. Наладилось.

Справедливости ради, следует заметить, что позже и дедушка выкусил, но его выкуса хватило только на одну комнатенку – мою. Так и жить бы нам в экологии, если бы однажды ночью в мое младенческое ухо не попала пакля. С потолка, ага. Умученная цысовской кухней, а может быть просто по недоразумению – мне лет 7 было, не больше, я решила, что мой мозг прогрызла мышь, и подняла страшный визг. Перформанс вышел не кислый, потому что дедушка сразу же подумал, что это опять его токарный станок пиздят и схватился за топор, а бабушка постановила, что у дедушки очередное помутнение и он нас сейчас порубает. Электрической проводки у нас тоже не имелось – так проводки какие-то, утром скрутишь, вечером растащишь, а поэтому водевиль продолжался минут 10. Через 10 минут дедушка вышел на улицу, с синяком под правым глазом и моим ночным горшком на левой ноге, и долго-долго курил. А ровно через сутки моя комната была готова стены, обои, потолок – все как надо. Мне даже картинку какую-то повесили, чтобы больше мышами не бредила.
Но на этом все.
То есть совсем все.

Последующие десятилетия мы так и жили в этом полудостроенном доме, с гвоздем, торчащим из стены. И, пожалуй, самое поганое в этом проживании заключалось именно в том, что дом, блин, новый, и что потенциал у него хороший, и что от этого потенциала ты получаешь, извините, хуй.
Ржавый, да.
Гвоздь вытащили из стены уже после смерти дедушки; тогда же и принялись доводить дом «до ума». Увы. Мы, конечно же, что-то сделали, но за 20 лет «основание» порядком испортилось. Где-то подгнил пол, где-то отошли доски, предбанник – так вообще пал смертью храбрых… И вот сколько я себя помню, я в дедушкины дела не вмешивалась, но где-то там, внутри, протестовала отчаянно. «Уж у меня-то будет по-другому, уж я-то заживу, уж в моей-то семье…».

И вот она - своя семья. Своя квартира. Свой уклад. Несколько лет кое-как, потому что с деньгами туго. Но планов громадье, и вообще – за нами будущее. Ремонт наконец-то состоялся. Утомлять вас датами не буду - два года назад ремонтировали. Не верите – проверьте в архиве. Нет, «сразу все» не получилось. Опять-таки денег не хватило. Но и с ними наладилось в общем итоге.
И что же?
А ничего.
Как вы думаете, на что я пялюсь каждое утро, в то время когда разгребаю почту или сочиняю свои идиотские тексты? Нет. Это не Джоконда. И не чеканка. И даже не какое-нибудь невъебенное блюдо, призванное украшать пространство. Нет-нет-нет.
Каждое утро, я вижу перед глазами это.
ЭТО, БЛИН
ЭТО
http://images27.fotki.com/v1023/photos/9/99113/2311397/piska-vi.jpg
Нет, это конечно не совсем гвоздь. Точнее это совсем не гвоздь, а вывод от светильника, который когда-нибудь будет. Когда-нибудь, когда у Фасольки появится та самая детская и те самые шторы. Когда-нибудь, когда моя карма закончится.

Пойду приканчивать карму.
Промежду прочим, оправдают. Человеку, который два года смотрел на пиписку из стены, прощать должны просто по определению.

44

http://katechkina.livejournal.com/339463.html#cutid1
Про близких
В самом классическом варианте, принято считать, что чем больше у человека близких, тем большее счастье выпало на его голову. Тут тебе и понимание, и десятки плеч, «готовых поддержать» и куча всякой сопутствующей лабуды, навроде «позвонить в любое время». Опять-таки, в варианте «классика», следует грустить оттого, что этих самых близких мало, всячески способствовать увеличению их количества, а уже имеющихся хранить в любви и покое, как коллекцию дедушкиных марок.
Весь этот титанический труд производится исключительно из-за одного свойства «тех, кто рядом»: они_вас_знают, угу. Как им далось это самое вас_знание не так уж и важно: вам могли вытирать задницу, а может быть вы просто блевали в одно ведро (я ибанутая, меня сближает) или вместе наведывались по экскурсионному маршруту «под стол». Важно то, что это самое знание предполагает безоговорочное, очень быстрое и очень точное понимание ваших проблем. То, что не решишься рассказать «чужому», потому что «не удобно» / долго объяснять / бобик сдох – «близкому» вываливается на раз, причем этот раз может случиться в любое время суток.
Но это все преамбула, как вы, наверное, уже догадались. Амбула же, заключается в том, что тот самый телефонный пиздец, который мы преподносим «близким» ближе к полуночи, случается не так уж часто (и слава Богу!). А вот годятся ли «близкие» для обычных жизненных ситуаций – это бааальшой вопрос.

Ну вот простейший вам пример, из «катечкиной классики». Допустим, мой муж, не хочет покупать мне сапоги. В примере этом нет ничего удивительного и неожиданного, т.к. действительно не хочет. 7 лет совместной жизни вполне хватило для того, чтобы понять, что во вселенной есть две бесконечные вещи: собственно, сама вселенная и моя, катечкинская, обутка. Но это к делу не относится. К делу относится то, что у меня дамская проблема размером с земной шар, и с этой самой проблемой я могу позвонить двум своим подругам – Свете («не близкой») и Лене («ближе только allways»).
Начнем с неблизкой Светы, которая меня не знает.
- Свет, - скажу ей я. – Ты представляешь, вчера видела клевые сапоги, а мне их не купили.
Так я скажу, а потом начнется елей.
- Вот ведь козел, - скажет мне Света. – Нет, все-таки современный мужик измельчал.
- Измельчал, - горько отвечу ей я, и где-то даже всхлипну.
- Не переживай, - ответит мне Света. – Мне тоже не купили.
- Вот ведь козел, - посочувствую Свете я.
Следующие 10 минут мы будем обсуждать козловодство вообще и в частности, всячески жалеть друг друга, и, наконец, расстанемся с чувством взаимной симпатии. Да, не близки – в ведра не блевали, задниц не вытирали и под стол не прогуливались. Да, может быть, в разговоре отсутствовала глубина и тайные смыслы. Да-да-да-да. Но так ли это плохо?
- Великина, блядь, ну нахера тебе пятая пара? - скажет мне моя близкая подруга Лена.
Само собой, секунд на 10 я ошалею от душевности, а потом перейду в контрнаступление: а хули теряться, я тоже близкая, значит можно.
- Но ты ведь покупаешь четвертую куртку на осень, Леночка? - ехидно поинтересуюсь я.
- Но не пятую же пару сапог, - нервно ответит мне Леночка.
Следующие 40 минут мы будем обсуждать кто из нас больший гад, а в концовке зашвырнем в друг друга трубками. Не бойтесь: перезвоним. Во-первых, у меня не пятая, а седьмая пара сапог, а у Лены вовсе даже не четвертая, а шестая куртка, и, кроме того, мы когда-то блевали в одно ведро, а это, согласитесь, не шутки. Но осадок останется, увы-с.
А самое поганое, что эта «сапожная ситуация» распространяется практически на все.

Так, к примеру, встреча на улице с человеком «не близким», чаще всего заканчивается взаимными расшаркиваниями на тему «как ты здорово сегодня выглядишь» и обещаниями «придти в гости непременно». Ничего обязывающего – встретились и разошлись как каяблики в фасоличьей ванной. Но не таков хорошо натренированный близкий. Не-та-ков! Он точен как снайпер, обстоятелен как учебник по сопромату и уныл, как похмелье старшеклассницы. Ну кто еще скажет вам, что вы подозрительно бледны, попутно поинтересуется состоянием вашей сердечной системы и посоветует больше бывать на воздухе? Правильно, только свое…эээ.. родное, так сказать. И это не важно, что вы даже в лучшие годы своей жизни вы не цвели как райский сад, а ваша сердечная система напомнила о себе только секунду назад, при упоминании о воздухе. Совершенно не важно: близкому лучше знать. Или вот еще одно беспроигрышное приветствие от любящего сердца: «Катя, ты поправилась, но тебе это к лицу». Угу-ага. «Катя, ты наступила в собачью кучу, но от тебя почти не воняет». Причем, чем ближе к телу, тем веселее. Так, моя мама даст фору десятку моих подруг. «Он что, тебя бил?!!!», брошенное вместо приветствия, способно создать такое настроение, как будто вас не то чтобы били, но нещадно отпиздили «пирям».

Кстати, касательно визитов. Как показывает практика, мудро поступают не только михуилы со свиньями, которые шляются в гости на зорьке, но и граждане, выбирающие самых дальних знакомых в качестве жертвы.
Только при визите к малознакомой Оле-Люде-Тане вы можете смело рассчитывать на то, что:
А) В доме будет чисто. Не потому что там чисто всегда, а потому что Оля-Люда-Таня еще не знает, что у вас дома такой срач, что ей лично нечего стесняться.
Б) Пельменей не предложат. Не потому что не едят сами, а потому что хуй вас знает, может быть, вы завтракаете фуагра или еще какой-нибудь дохлятиной.
В) Не исключено, что в качестве выпивки навертят мохито. Правильно, потому что за Олину-Танину практику вы первый тысячник и пеЙсатель, и она еще не догадывается, что тысячнеги лакают все, что нОлито, включая жидкость для промывки катетеров, а пеЙсатели не побрезгуют и водой для полива герани.
Всего-то один не близкий человек, а как много плюсов!
С человеками близкими все как-то, знаете ли, короче. Совсем коротко, по правде говоря. Совсем.
- Кофе тама, Великина.
И ни прибавить, ни убавить. Промеждупрочим печалиться нечего: хорошо, что «тама», а не в магазине.

Но самое-самое гадкое знаете что? Ничего-то вы не знаете. Самое гадкое, когда человек «знающий вас», начинает считать, что он знает вас лучше, чем вы знаете себя сами. Как говорит младенец Фасолий, «за такие вещи я уйду к другой матери».
Практика показывает, что самое простое и пустяшное на свете дело – это улучшить чью-то жизнь. Ей Богу, проще, чем в носу поковырять. Так, например, по словам близких родственников, моя аура непременно воссияет, если я:
- начну больше гулять на воздухе; *Дорогой Дима, ты и здесь не оригинален, следует читать как «шляйся сам»*
- выучу английский язык; *Ну что ж, бабушка, после бисероплетения – аглицкий, можно сказать, прогресс*
- серьезно увлекусь плаванием; *Привет, папка! Теперь я знаю, зачем ты родил второго ребенка*
И это далеко не полный список идей, направленных на то, чтобы сделать из меня Человека.
Если вы думаете, что я ругаюсь с родственниками и посылаю их к «другой матери Фасолия», то сие есть глубочайшее заблуждение. Я со всем соглашаюсь. Всегда и со всем. А то, кто его знает, вдруг какая-нибудь гадость приключиться, а позвонить будет некому? То-то.

45

как бывает.

страшно давно, этим летом мы ездили на теплоходике по гранитным ладожским островам. На островах монастыри. цели посетить именно их у меня не было, нужно было что-то, что не работа. Но мы исправно ходили на экскурсии и терзали гидов вопросами, на фоне веселящихся выпускников. На одном из островов был уж очень уединенный и такой суровый монастырь. Что, конечно, не мешает ему принимать туристов. " А расскажет вам о нем отец Исидор", привели к нам высокого черного монаха. Отец Исидор оказался дядькой с довольно хитрой и мудрой при этом улыбкой. "А косынки обязательно?"защебетали выпусницы. "Если чувствуете себя православной женщиной одевайте, нет- и не надо" улыбнулся отец Исидор. Молодец, сказал мой внутренний голос, одно очко в пользу антимкракобесия. Он вел эксурсию прекрасным русским языком, был терпим и приколен.  Когда все ринулись в монастырскую трапезную, за освященными тульскими прияниками и освященной медовухой( дитям-то алкоголь не продавали на борту), Исидор рассказал нам про то, что на острове раньше было военное училище. Упражнялись стрельбой по иконам. А вот тут вот, мол, похоронен их офицер, покончил с собой от тоски.
- Видите связь? - спрашиваю я.
- Может быть, но не обязательно,- уклончиво ответил он.
- Еще одно очко ему,- шепнул внутренний голос. 
И мы уехали.
На днях я готовлюсь к интервью с героиней моей пилотной радиопередачи. Дама светская,  известная многими замужествами и экстремальностью натуры. В одном ее стародавнем интеревью встречаю факты о том, что ее первая любовь была безумна романтичной и где-то трагичной одновременнно. Мол, муж ее первый, он же любовь,  красавец актер и все такое. Высокий брюнет с которым они летали дург к другу в разные города, пока могли. И так все оборвалось.Теперь  он, пишет героиня, черный монах Исидор на одном островном монастыре.
http://p0grebizhskaya.livejournal.com/279185.html

46

http://katechkina.livejournal.com/341099.html#cutid1
Долго думала, на что же похожи последние две недели нашей жизни, и только сегодня доперла до истины. Читали сказку «Волшебный холм», про то, как доврефьельский тролль приезжал в гости к лесному царю? На самом деле, добрых 50% «андерсеновского» текста посвящено тому, как лесной царь с челядью готовились к встрече – они и котлы мышиным салом чистили, и репейниками ужей начиняли и вообще извращались по всякому, и вот именно эта самая атмосфера «кипеша», какого-то бесконечного шевеления и запомнилась мне больше всего.
К чему это я?
На абзац уже нагнала, поэтому далее кратко:
1. У Ф ДР ч/з 2 нед.
2. Лесной царь сосет.

Бабки в полной боевой готовности и вот-вот вынесут дверь стойла. Папинька прячет кошелек в большую черноморскую раковину, и думает, что об этом никто не знает. Фанаты кубиков Зайцева жрут кубики Зайцева и какают карточками Домана. И шепотки, бесконечные шепотки о том, «что и как будет, если будет вообще».
«Как будет» действительно не понятно. Зато очень хорошо понятно, что будет, и почему приключится это самое. Согласно правилам, заведенным в нашей семье, неожиданностей не произойдет, и будет, конечно же, жопа.
Еще месяц назад выяснилось, что ребенку нечего дарить, т.к. на боинг у нас не хватит, даже если я разобью большую черноморскую раковину и найду папенькин портмонет. Этот отрадный факт всплыл на свет в тот день, когда я позвонила подруге с визгом «понимаю, что это ненормально, но у него, все есть, причем этого «всего» штук по 10, не меньше».
- Ну ты спроси у него чего он хочет, - посоветовала подруга и зевнула. – Тоже мне, «дарильщица»…
- Спрошу, - грустно пообещала ей я.

Фасолий был благодушен и немногословен, точь-в-точь как житель крайнего севера, нахлебавшийся огненной воды.
- Питерь хочу самолет, - важно сказал мне он. – Хороший такой самолет вачета.
- Ты вачета модельку хочешь, или чтобы летал? – умильно полюбопытствовала я, скрыв вздох облегчения: все-таки самолет это вам не говорящая кобыла…
- Питерь вачета чтоб летал, - пояснил Фасолий.
- Хорошо, деточка, - пообещала я ему. – Будет тебе летающий самолет.
- Ага, только с двумями местами, ладно? – расплылся в улыбке ребенок.
- С чем-чем? – насторожилась я.
- Ну с двумями местами, чтобы для меня и для бабы Гали. Мы вместе с ней летать будем вачета.
Всю следующую неделю мне снилось, будто я лежу в дешевом фанерном гробу, а надо мною летают Фасолька с бабой Галей, причем ребенок летает на самолете, а баба Галя «так»… Ей Богу, чуть невроз не заработала вачета.

А дальше начались скандалы. Ведь всем известно, что мать ребенка_у_которого_все есть, хорошей не может быть просто по определению. Даже мать ребенка, у которого нет ни хрена, кроме глиняной свиристелки, окажется в лучшем положении. Ну типа она ему так фантазию развивает нешуточно: у него свиристелка это и сумалет, и кобыла, и пистилет когда потребуется. И вообще, круче матери ребенка со свиристелкой может быть только мать ребенка с обувной коробкой.
Мать ребенка с пятьюстами машинками, тремя гаражами на 50 парковочных мест каждый, двумя снегокатами, самокатом, лисапедом, самолетом, железной дорогой, игрушечным верстаком, четырьмя наборами доктора, оружейным складом Шамиля Басаева и прочими задротами от мультипликации - это не мать, а падшая женщина. У нас ведь для чего подарки существуют? Вовсе не для того чтобы ребенка порадовать (про обувную коробку я писала выше). Подарки существую исключительно для того, чтобы некоторые нерадивые матери могли компенсировать нехватку своего блядского внимания к отроку посредством денежных знаков (бабушка ТМ). В самом крайнем случае принято считать, что мать не наигралась сама (папинька ТМ) или «деньги карманы жгуть» (прабабушка ТМ).
Стоит ли говорить, что при такой аргументации со стороны родственников обстановка в семье накалилась до необычайного?
- К этим людям нельзя поворачиваться спиной – или в задницу отымеют, или крылья оттяпают, - подумалось мне в понедельник. Как только мне это самое подумалось, большая черноморская раковина вдруг неожиданно упала со шкафа, закашлялась, и выплюнула папенькин кошелек.
- Привет, брат, - сказала я ему. – Давно не виделись.
Кошелек презрительно сморщился, и сделал попытку заползти под шкаф.
- А петерь хера, - погрозила я пальцами ему, после чего хорошенько покопавшись во внутренностях жертвы отправилась в магазин.

В магазине меня не поняли и даже попробовали оскорбить.
- Эта развивающая магнитная мозаика может быть прекрасным подарком для умного ребенка, - попыталась объяснить мне продавщица. – Ну вот скажите, если бы вам такую подарили, в 4 года, вы бы что, не обрадовались?!!
- Я бы решила, что меня наебали, и вот-вот сдадут в сиротский дом, - подумала я про себя, но вслух ничего не сказала.
Медленно, но верно мы обошли весь отдел, и все время выходило так, что мой ребенок или идиот, или зажравшаяся скотина, или (о ужас!) бабушка-прабабушка-папинька-ТМ правы. Последнего факта я признать не могла.
- А ну-ка покажите мне вон тех пиратиков, и вот этот говорящий череп, - потребовала у продавщицы я.
- Это с шести лет, - отрезала девушка. – А череп может вызвать агрессию.
- Пожалуй, да, - горестно ответила ей я, разглядев ценники на «пиратиках» и на «черепе», - за такие штуки можно и по шее огрести.
К сожалению, чтобы там про меня не сочиняли, жена я правильная: все-таки все, что дороже бюстика Бисмарка, должно приобретаться совместно, или хотя бы оговариваться. Есть, конечно, вариант «поставить перед фактом», но конец октября чрезвычайно дерьмовое время для баталий: за неделю до фасоличьих торжеств годовщина нашей свадьбы. Угу, я по-прежнему хочу сапоги из предыдущего поста, стоимостью как пять коробок с «пиратиками», а говорящий череп приложится бесплатно, в лице папиньки, узнавшего цену обувки.
В общем, из магазина я вернулась без покупок, но с двумя возможными вариантами развития событий: или найти что-нибудь другое, вместо «пиратиков», или мягко подтолкнуть папиньку к идее их покупке ( «да купи ты что хочешь, только уже замолчи»).
Заметьте второй раз – я правда очень хорошая жена, потому что начала с первого варианта.

Два дня я ковыряла сеть на предмет недорогого, но практичного подарка, который бы удовлетворил всех. Папиньку, в части «не очередная игрушка, которую он бросит так же как и остальные», бабушек в части «раннего развития», и конечно самого же Фасолика, тяготеющего к широте размаха (моя сынка… мояяяя, ага). Не нашла. Ну не выпускают недорогих практичных боингов с магнитным алфавитом вместо приборной панели и «двумями местами» для бабок. Увы. Отчаявшись, я даже накропала ночной пост для мирового разума, решив что «скопом» будет думаться лучше. И тут пролетела: «скоп», он только для свального греха хорош, но никак не для советов. 56-м комментарием мне пришло предложение подарить ребенку коньки.
Кхм…
56-й комментатор, я пишу это только для тебя. Вот представь себе, осень, асфальт, листики желтые кружатся, солнышко светит: одним словом, прекрасное теплое утро. Это утро твоего четырехлетия, дорогой 56-ой комментатор. Двери детской открываются, и заходят радостные папа и мама. – Любимый сынок, - говорят тебе они. – Мы пришли поздравить тебя с днем рождения. Твой подарок лежит на столе. Ты, еще не очень хорошо понимаешь, что такое день рождения, но уже прекрасно знаешь, что такое подарки. Радостный, ты бежишь к столу, и… и видишь два ботинка с железной хренью, привинченной к подошве. Вероятно, дорогой, 56-й комментатор, ты уникальный ребенок, потому что ты тут же обнимешь родителей, и скажешь им «как же я счастлив, мама и папа, получить эти чудесные башмаки с железной хренью на подошве, которыми я могу воспользоваться через пару месяцев, когда пойдет снег». Я преклоняюсь перед тобой, мой дорогой 56-й комментатор, и страстно завидую твоим родственникам. Я также заранее преклоняюсь перед теми комментаторами, которые после публикации данного поста напишут мне, как радовались шайбе, подаренной на двухлетие, боксерской груше, преподнесенной на крестины и сачку для бабочек, заботливо уложенному под новогоднюю елку… Еще раз: я преклоняюсь, и падаю ниц.
С чего бы это меня разобрало такое умиление?
Наверное, с того, что в ситуации с преподнесением коньков_осенью_четырехлетнемуФ, меня волнует один единственный вопрос: каким именно коньком он зашвырнет в нас вначале – правым или левым? :)
Это, конечно, может быть и шутка, но вытянутая детская моська, наполненная самым неподдельным и самым горьким детским разочарованием, шуткой не будет.

Единственный плюс от этой истории – а у меня без плюсов не бывает никогда – я так хорошо прочувствовала этот процесс конькодарения, что с папинькой обошлось без церемоний.
- Ну что там тебе насоветовали? – спросил у меня мушш, когда я закрыла компьютер и открыла пиво. – Что ты вдруг смурная такая стала?
- Знаешь, не нужны мне никакие сапоги, - сказала я ему. – Мы подарим ребенку пиратов и говорящий череп. И ничего другого.
Должно быть, у меня было очень нехорошее лицо, потому что папенька тут же ответил мне «ладно-ладно».
Вечером того же дня мы нашли магазин, где закажем «пиратиков», а утром следующего мне купили сапоги. Правильно, за теперь почти уже 6 лет брака, папинька знает, что неподдельное детское разочарование – это не самая подходящая эмоция для дат, и при этом совершенно все равно – 4 ли тебе года или целых 27. Во всяком случае, за эти 6 лет папинька ни разу нас не разочаровывал. Ни разу.
Ну а мы его тоже любим вачета.
А питерь в особенности. :)

Мужа с наступающим.
56-му комментатору – респект за идею :)
Остальным – всех благ.

Ваша Катища.

47

http://katechkina.livejournal.com/342520.html
Теперь я точно знаю, что такое несовершенство мира.
Несовершенство мира – это когда:
А) Ты встаешь утречком, и обнаруживаешь что коты нассали в твою любимую кожаную сумку.
Б) Причем, сумку ты находишь уже в ванной, к тому моменту, когда папинька как следует вымыл ее водицей (а чо, я хотел как лучше).
В) Горестно вздохнув, ты вглядываешься в содержимое сумки, и убеждаешься, что вместе с сумкой были вымыты кошелек и две сигаретных пачки.
Г) Так в этот самый момент терять тебе уже нечего, ты со вздохом извлекаешь кошелек и пытаешься оттереть его от налипших табачных крошек.
Д) Крошки не желают оттираться, и, вздохнув еще более горестно, ты лезешь в полку под раковиной за тряпкой.
Е) Извлеченная тобой тряпка оказывается неожиданно праздничной: лиловая, в золотых разводах, с принтом и надписью «…» на груди.
Ж) Несколько секунд ты откровенно тупишь, как, впрочем, тупил бы любой другой человек, встретившийся с грудастой половой тряпкой.
З) Страшное осознание «это-бля-была-бля-твоя-любимая-майка-бля-бля-бляяяяяя» наступает в тот момент, когда ты подносишь тряпку к носу.
И) - Персиковый сок, шоколадное молоко и немножко овсяных хлопьев, - поясняет тебе «праздничная тряпка».
К) – Заметь, мы нассали только в сумку, а майка не при чем, - кричат тебе убегающие под диван коты, вспугнутые твоим раскатистым «ссуууууууукиииииии».
Л) Но они могли бы этого не говорить, потому что ты слишком хорошо знаешь, того, кто вытирает персиковый сок стодолларовыми майками.
М) Чаша твоего человеческого терпения переполнена, и поэтому в детскую ты бежишь на восьмой скорости.
Н) – Персиковый сок не любит нервных, - последнее, что промелькнет в твоей голове, перед тем как ты растянешься в неебической оранжевой луже, заработав приличный синяк на заднице и ссадину на локте.
Итог: сумки нет, майки нет, а вместо пышных их похорон ты будешь мыть детскую и рисовать на жопе йодную сеточку.
С добрым утром, дорогая!

48

Смешно... В таком, бытовом стиле написаны изысканные "Трое в лодке" Джерома Клапки Джерома, гораздо лучше русского -  остроумнейший перевод на украинский, причем тот, в котором название звучит как "Троє в одному човнi, нiчого не кажучи про собаку".  В сети нет, наверное только в библиотеках кое-где... :( TV-фильм - так себе сняли...:(

Отредактировано Гуталин (2007-11-02 00:06:33)

49

Внезапно отыскалась и вспомнилась старая-старая песня О.Газманова. Я когда-то ее наизусть знала (как и сейчас ,впрочем) Слова хорошие и умные (пусть и ругают попсу).
Прощай - это значит что мы никогда
Это значит что нечем дышать,
Это значит  веками не спать,
Стала слишком широкой кровать...для меня одного.
Прощай, будет долго твой запах витать,
Твой смех ,отражаясь от стен,
На бокалах звенеть и дрожать,
В зеркалах нашу жизнь продолжать...продолжать отражать....

И бессонными ночами рядом с женщиной чужой
Вспомни птиц, что так кричали ,унося мою любовь.
И бессонными ночами боль накроет, как прибой,
Унесет река печали за собой.

Прощай, видно мы разучились прощать.
Видно трудно так долго мечтать,
Видно срок у любви все же есть,
Если стали мы к ней привыкать...от себя отпускать.
Прощай, видно где-то мы сбились с пути,
И дороги назад не найти.
Но в привычном тумане из слов
Продолжаем куда-то идти, позабыв про любовь

Прощай! Я не верил, что такая будет боль!
Прощай! Во вселенной стало меньше на одну любовь!

50

Не торопитесь уходить!
Постойте у открытой двери!
Нельзя же с легкостью забыть
Тех, кто вас любит, кто вам верит!
Не торопитесь отвергать,
Когда вам душу открывают...
Достаньте мудрости печать,
Сумейте просто промолчать!
Вы ведь сумеете, я знаю.
Не торопитесь разлюбить,
Все чувства сразу отвергая, -
Тепла вам может не хватить,
Чтоб отчужденья лед растаял.
Не торопитесь успевать,
Найдите миг остановиться!
А вдруг получится узнать
И там, где надо, появиться...
Не торопитесь все забыть,
От вздорной мысли отмахнуться...
Как нелегко все возвратить!
Как нелегко назад вернуться!

Игорь Федосеев


Вы здесь » АнтиДом2 » Другая жизнь - другие интересы » Литература