АнтиДом2

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » АнтиДом2 » Другая жизнь - другие интересы » Литература


Литература

Сообщений 181 страница 190 из 223

181

ПРОСТО О ХОРОШЕМ:
Хорошо. Хорошо, когда тепло, когда лето и солнце обжигает кожу, слепит глаза, от чего лица расплываются в улыбках, когда одежды мало, а тела загорелые, когда кругом много народу и орет музыка, когда всем хорошо, а мне особенно. Хорошо, когда медведи плюшевые, серебро чистое, цветы белые, белье черное, кухня итальянская, кофе турецкий, фантазия бурная, руки сильные, а море теплое. Когда не надо считать время и деньги и чего-то ждать, когда все дела сделаны и ничего не висит тяжелым грузом.
Хорошо, когда окна открыты, а кровать огромная, когда нет границ, а есть полная свобода и независимость, когда есть твердая уверенность и желания. Хорошо, когда красиво. Когда есть вера и надежда, почва под ногами. Хорошо, когда есть с кем поделиться своими мыслями, кому подарить любовь. Когда мечты сбываются. Когда звонит телефон, когда легко все поменять, когда можно ни о чем не думать. Хорошо, когда слова не пустые. Хорошо, когда приятно, когда неожиданно, чувственно, глубоко и нежно, когда кто-то целует и обнимает. Хорошо крепко-крепко, сильно-сильно и, может быть, чуточку больно. Хорошо, когда настолько хорошо, что хочется кричать от удовольствия. Хорошо, когда глаза широко открыты, когда нет страха, есть цель и силы, когда справедливо, когда сны цветные, кино умное, шутки смешные, ветер мягкий, воспоминания приятные. Хорошо, когда во время. Хорошо, когда луна полная, когда есть тайна, возбуждающая интерес, когда магия действенна, когда нет навязчивости и занудства, когда волны большие, когда губы мягкие, а прикосновения нежные. Хорошо, когда чувствуешь. Хорошо, потому что всегда есть выход и выбор. Хорошо, когда яд быстродействующий, бокал полный, свет мерцающий, звезд много и друг настоящий. Хорошо знать, что о тебе кто-то думает и заботится. Хорошо почувствовать иногда себя слабой и при этом знать, что кому-то приятно быть рядом с тобой сильным.
Хорошо верить в чудеса. Хорошо, когда тебя воспринимают и любят таким, какой ты на самом деле. Хорошо, когда есть кто-то, кто знает, какой ты на самом деле, кому это интересно. Когда тебе что-то интересно.
Когда есть будущее и оно пахнет ванилью и карамелью. Хорошо, когда есть что-то хорошее. Хорошо, когда не нужен повод, а просто хорошо.

182

Я сидел на скамейке, держа в руках облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ею по рыхлой земле. Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужасней было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет на "маршрутку" , которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе.
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула. Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый, с жесткими морщинками у рта - он не производил впечатление сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.
- Кто вы такой? - в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. - Но ни к богу, ни к дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто кроме нас с Танькой!
- Допустим, вы говорите правду, и в понедельник случится то, что вы сказали. Я хочу знать, чего вы хотите, почему вы мне это сказали и как можно... да, как можно этого избежать?
'В понедельник Танюшка будет дома, - решил я. - Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома'.
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! - вскричал я.
Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому. Но ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..
Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка!
Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это несправедливо! - я быстро повернулся к нему. - Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. - Да, глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение 'неожиданная', 'внезапная смерть'. Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.
Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу дать вам шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.
Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. - Что нужно сделать?
Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место, действительно, было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой. Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Дышалось легко, ветер гулял в легких, а в воздухе стоял терпкий, но сладостный запах леса. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите почти каждый месяц.
Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
Он помолчал, затем спросил:
- Вы очень любите Таню?
Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: 'Жить, значит, чувствовать'... Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно. Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т.д. Вы поняли, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. - Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю.
- Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос, и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласитесь, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.
Он взглянул на меня:
- Но вы не обязаны соглашаться. Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя... - он побарабанил пальцами по дереву скамейки. - Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить 'живой труп'?
Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!
- Еще раз говорю, это единственный выход, - сказал старик. - А иначе...
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик.
Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.
Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но я не могу... Это так сложно. Я не знаю...
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. - Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что, всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать. Но не получалось.
Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня и только потом положила трубку. В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта.
Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно, тяжело рыдать, втянув голову в плечи.
'Миленький, любименький, - писала она. - Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать. Я плачу... Я люблю, люблю тебя. Почему так должно произойти и почему с нами?..
Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства - это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и где мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь. Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина. Так он говорил - о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать - для этого я должна отдать свою жизнь... Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась. Он сказал, что я умру в понедельник, он не сказал, во сколько... Мне так страшно! Сегодня воскресенье - завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе - какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя. Но почему так быстро летит время?
Уже вечер. Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы?! Мы столько еще не сделали. А я так хотела!
У меня дрожит рука... Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя.
Таня'

183

Была сегодня на мюзекле "Владимирская площадь"
Понравилось вот...

Сквозь пальцы
Чудесный сон...
В нем яблони толпятся...
Им интересен смутный разговор.
И, хороводом окружая двор,
Они спешат подмигивать, смеяться...

Как все сошлось!
Как все сплелось!
И, не сказав ни "нет", ни "да",
Мы рарасстаемся...
Пальцы - врозь.
И ты сквозь пальцы - как вода!
И ты сквозь пальцы-  как вода!

И Божий мир висит на тонкой нити.
И я шепчу, не подбирая слов:
Как нравится тебе моя любовь
Среди других событий?..

Обида, ревность, зависть, злость...
Как неотчетливы следы!
М расстаемся!
Пальцы - врозь!
И ты сквозь пальцы -  словно дым!
И ты сквозь пальцы - словно дым!

И не связать разорванные нити!
И я кричу, уже как будто вдаль:
Как нравится тебе моя печаль
Среди других наитий?

И вот она - пустая горсть!
А ведь порыв был так высок!..
Мы расстаемся!
Пальцы - врозь!
И ты сквозь пальцы - как песок!
И ты сквозь пальцы - как песок!

184

притча

1000 Шариков

Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Я поворачивал ручку настройки, пока вдруг мое внимание не привлек бархатный голос одного старика. Он что-то говорил о "тысяче шариков".

Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла.

- Хорошо, - сказал старик, - могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг - чем больше денег, тем больше хочется и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: "а действительно ли мне так нужна еще одна кофточка или машина.

И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына.

Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни.

И он начал объяснять свою теорию "тысячи шариков"

- Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше. Но живут примерно 75 лет.

Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 - столько воскресений у вас в жизни.

Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пласиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку.

После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик. И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни.

Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней!

Теперь, послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку.

Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки...

Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость.

Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь.

Я ни о чем не сожалею.

Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся!

Я задумался.

Действительно было о чем подумать.

Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу - нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб.

Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем.

- Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник.

- Дорогой, что случилось?

- Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек.

Мне нужно купить пластиковые шарики.

185

еще одна притча)

Полная Банка

Профессор философии, стоя перед своей аудиторией, взял пятилитровую стеклянную банку и наполнил её камнями, каждый не менее трёх сантиметров в диаметре.

В конце спросил студентов, полна ли банка?

Ответили: да, полна.

Тогда он открыл банку горошка и высыпал их в большую банку, немного потряс её.

Естественно, горошек занял свободное место между камнями. Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, полна.

Тогда он взял коробку, наполненную песком, и насыпал его в банку. Естественно, песок занял полностью существующее свободное место и всё закрыл.

Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, и на этот раз однозначно, она полна.

Тогда из-под стола он ещё вытащил две баночки пива и вылил их в банку до последней капли, размачивая песок.

Студенты смеялись.

А сейчас я хочу, чтобы вы поняли, что банка - это ваша жизнь. Камни - это важнейшие вещи вашей жизни: семья, здоровье, друзья, свои дети - всё то, что необходимо, чтобы ваша жизнь всё-таки оставалась полной даже в случае, если всё остальное потеряется. Горошек - это вещи, которые лично для вас стали важными: работа, дом, автомобиль. Песок - это всё остальное, мелочи.

Если сначала наполнить банку песком, не останется места, где могли бы разместиться горошек и камни. И также в вашей жизни, если тратить всё время и всю энергию за мелочи, не остаётся места для важнейших вещей. Занимайтесь тем, что вам приносит счастье: играйте с вашими детьми, уделяйте время супругам, встречайтесь с друзьями. Всегда будет ещё время, чтобы поработать, заняться уборкой дома, починить и помыть автомобиль. Занимайтесь, прежде всего, камнями, то есть самыми важными вещами в жизни; определите ваши приоритеты: остальное - это только песок.

Тогда студентка подняла руку и спросила профессора, какое значение имеет пиво?
Профессор улыбнулся.

- Я рад, что вы спросили меня об этом. Я это сделал просто, чтобы доказать вам, что, как бы ни была ваша жизнь занята, всегда есть место для пары банок пива. ))

186

* * *
Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
   
Евгений Евтушенко

187

Ладно, про Карпаты, так про Карпаты.

Мне через 8 дней исполняется ровно 28 лет. И вот если бы не Карпаты, моя традиционная деньрожденская речь могла бы быть прекрасной, как эпитафия на могилке учителя младших классов. «Не сдаюсь!» - могла бы написать я, и это было бы правдой. Нет, ну я ведь, и правда, не сдаюсь: бассейны ставлю, предбанники колочу, рассказки сочиняю, опять же. Да что я вам рассказываю? Я вообще в своей жизни спасовала всего два раза. Один раз в Адлере, перед рогаткой. Но там бы любой сдрейфил, чесслово.
Рогатка – это такой аттракцион для отдыхающих. Вот если вы, к примеру, отдыхающий, и вам виды наскучили, то можно чудесно освежиться в полете над морем. Рублей 50 – все удовольствие, не больше. За эти самые 50 рублей вас привяжут к резинке, закрепленной между двух палок, хорошенечко оттянут назад, после чего отпустят и полетите вы, аки горлица… ну или как куль с птичьим пометом, что по сути дела – одно и то же. Нас таких горлиц всего две нашлось, причем, как я сейчас подозреваю, на весь Адлер. Во всяком случае, кроме меня и еще одной блондинки, желающих «запуститься» не было. И такая колоритная блондинка попалась – загорелая, пухленькая, пьяненькая - все как надо. Пока мы ждали запускателей, она всю дорогу своего бойфренда подъебывала – дескать, мужик нынче пошел к полетам не способный, никаких героических наклонностей, а вот я-то запросто, и т.д. и т.п. И так это она бодрилась задорно, что и я сама, слушая ее, как-то повеселела.
– Фигня какая эта их рогатка, - сказала я Диме, - тоже мне выдумали. Счас как запущусь до самой Греции!
- Дура, там за морем – Турция, - дипломатично сказал мне Дима.
А больше он ничего не сказал, потому что в это время хорохорящуюся блондинку привязали к резинке, хорошенько оттянули, и отпустили. Последним, что мы увидели – была круглая задница в белых штанах, с каменьями на левом кармане, улетающая под покров жаркой южной ночи, точно какая-нибудь припозднившаяся чайка. Но уже через полсекунды стало ясно, что чайка не только припозднилась, но и как будто бы немножко перебрала. Или даже не так… Она сначала перебрала, из-за этого припозднилась, а в темноте встретилась со своим покойным дедушкой. В темноте вообще всякое бывает.
- Ойбля! Ойбля! Маааааааааама! Маааааамааааа! Ойбля! Ой! – орала чайка, и кувыркалась. На 28 кульбите, ее, кажется, сняли, но я не стала ждать окончания банкета.
- Ну их, с этой их Грецией. Пусть сами туда запускаются, - сказала я Диме, и быстро пошла в сторону пансионата.
Струсила, ага.
Но больше ни разу! Во всяком случае, до последней поездки.

На самом деле, ни в какие Карпаты мне не хотелось. Я уже отлично знала, что впереди - работа, а от того более всего мне мечталось о Дамском, Низменном. Так чтобы с книжечкой, да на диване, и еще вот фильм у меня был душещипательный – «Дневник памяти», кажется. Но так уж получилось, что человек может хоть обпредполагаться, но располагать будут все равно всякие гамнюки.
- Карпаты, это – шика-а-арно, - сказала мне мама. – Ты просто ничего в горах не понимаешь! Это воздух, лес, замки красивые всякие…
- Капаты – это шика-а-ално - сказал мне Фасолик. – Ты не знаешь, кого в них закопали?
- Карпаты – это очень вкусная кухня! – сказал мне муж мой, Дима, - И в конце-концов, не выпендривайся, Катерина.
Единственным человеком, который разделил мой скепсис, оказалась бабушка Марьванна.
- Порежут вас гуцулы, - меланхолично сказала мне она, - Ты хоть в людях-то не пей.
- Где же мне пить? – удивилась я.
- В номере! – нахмурила брови бабушка. – И вообще не вякай там особенно, а то потом костей не соберут в этих ваших Карпатах.
Последнюю каплю в чашу моего паршивого настроения принесла погода. В дни нашего отъезда в Москве было очень тепло, и поэтому я специально купила себе новые горные.. кхм.. балетки… А чо? Отличная обувь – серенькая, лаковая, с бантичком, опять же. Красивше – только горные шпильки.
- Карпаты дрогнут, - сказала я Диме вечером, и продемонстрировала коробку с приобретением.
- На счет Карпат не уверен, но без дрожи не обойдется, - ответил мне муж. – В аське – ссылка на прогноз погоды.
Остаток дня, я просидела на кресле, позируя для памятника «смерть блондинки» - прижимая балетки к трепещущей груди, со слезами на глазах и приговором «у-всех-весна-а-у-них-блядь-четыре-градуса-у-всех-весна-а-у-них-блядь-четыре-гр…».
В общем подготовленная поехала, ага.

*Города, таможни, Беларусь, Львов… У нас на самом деле было очень большое и очень интересное путешествие, но у меня не отчет - рассказка, а поэтому позволю себе сразу перейти к Карпатам.*
В Яремче мы приехали вечером четвертого дня. Чудный коттедж «у водопада, с видом на горы», с хозяйкой которого мы договаривались еще в Москве, оказался довольно мрачным домиком с видом на такой же мрачный домик, в двух метрах у шоссе. Посмотрев на снующие по дороге машины, мы приняли решение ехать дальше.
- Не переживай, Катька! Такая красота вокруг, - сказала мне мама. – Ну что мы, взрослые люди с деньгами, домик себе что ли не найдем?
- Действительно, - согласился с мамой Дима. – Найдем запросто!
- Заплосто, - поддакнул с заднего сиденья Фасолик.
- И обберут вас в этом домике с вашими деньгами, - телеграфировала мне бабушка по астральной почте, но я сделала вид, что не очень хорошо ее расслышала.
И мы все ехали, и ехали, а вокруг было и правда очень красиво. Горы, лес, солнышко садится…
Вот, наверное, из-за солнышка все и получилось. Нет бы ему сесть часика так эдак на три позже. Хера. Свет выключился точно по расписанию, и вокруг стало так, как обычно и бывает без света: темно и херово. Прибавьте к этому дорогу в выбоинах, горную речку внизу («костей не соберут в этих ваших Карпатах»), отсутствие какого-нибудь относительно оживленного мотеля, и вы поймете степень моего восторга.
Мои зеленые человечки сбились в кучу и стали запускать сигнальные ракеты. Фасолик спал, Дима молчал, мама курила в окно. По канонам жанра просто обязан был появиться какой-нибудь отравляющий жизнь персонаж, и он не замедлил себя ждать.
- Нет, я не понимаю, вам всем типа здорово? – деликатно начала я.
Фасолик спал, Дима молчал, мама курила в окно.
- Типа это у меня отпуск такой – заебаться в дороге, чтобы потом дома проперло?
Фасолик спал, Дима молчал, мама курила в окно.
- Вы как хотите, но в первом же заведении с рестораном и койками, мы останавливаемся и ночуем, а не то…
- Хорошо! Только замолчи, пожалуйста, - ответили родственники хором.
И я замолчала, и молчала целых три минуты. А через три минуты мы увидели заведение.
«У Натали».
- Прелестное заведение, прелестное название, и там нас наверняка прелестно расквартируют, - сообщила родственникам я. – Пойду договариваться, а вы сидите в машине: гуцулы не любят кислых харь.
Быстро-быстро выскочила я из машины, и, теряя свои горные балетки, побежала навстречу прелестностям. Не добежала совсем чуть-чуть: прелестности вышли ко мне навстречу сами.
Честное слово, таких колоритных мужчин, я встречала в последний раз лет 15 назад, когда папа нанимал грузчиков для перевозки мебели.
Огромен, мрачен, немногословен. Руки на брюхе, брюхо на ремне, левый глаз – красен, а в правом луна отражается.
- Горец, - взвыли зеленые человечки.
- Гуцул-каннибал, - телеграфировала бабушка.
- Не сцать! – сказала я сама себе. – Главное – вежливость.
- Скажите пожалуйста, а есть ли у вас номера? – спросила я и подобострастно улыбнулась.
- Есть, - ответил мужчина и не улыбнулся мне в ответ.
Мне очень захотелось ответить ему «рада вашему процветанию, я пошла», но вместо этого я сказала: «А можно их посмотреть?». И мы отправились смотреть номера.
Собственно, смотреть там было нечего: еще на входе в здание стало понятно, что оно не отапливается ВООБЩЕ (читай «холодно, до несовместимости с жизнью»), но разворачиваться сразу же было неудобно.
- Ну как? – грозно спросил у меня горец.
- Очень уютненько, - тут же ответила ему я. – Только немного…эээ… свежо, и в некотором роде спать будет прохладно.
- Прохладно?! – разъярился горец. – Я через 10 минут принесу супер-обогреватели, и здесь будет Ташкент.
- Ну, не знаю…. – начала путь к отступлению я, - Таш…
- Не веришь?! – рявкнул горец.
- Верю! – пискнула я в ответ.
- Ну тогда располагайся.
А знаете, что самое забавное? Я и правда ему поверила. Я почему-то исторически, еще со времен моего третьего бойфренда, от крупных мужиков не жду подставы. Совершенно, кстати, напрасно, потому что редкой он был сволочью – этот мой третий бойфренд, но так уж склалось.
Сбегать в машину, и объяснить родственникам, что мы будем ночевать в совершенно ледяном здании, в котором, впрочем, вот-вот ожидается Ташкент, было делом двух минут. Удивительно, но родственники согласились сразу же, т.к. Дима устал от долгой дороги, а бабушка Галя попросту предпочла со мной не связываться. Супруг направился в ресторан, расположенный на первом этаже заведения, а я взяла мамину сумку и потащила ее в наш номер.
Пиздец был, как всегда, поблизости, а именно – ожидал меня на выходе из номера.
Вот вы себе чего представляете при словосочетании «супер-обогреватель»? Какую-нибудь инфракрасную установку? Не, я на самом деле в обогревателях нифига не разбираюсь, но то, что я увидела в руках у горца в одну секунду заставило меня понять, во что я вляпалась со своей идиотской светскостью. Крохотная масляная хрень «вкл-выкл». У нас дома такая болтается, только раза в 2 больше – я на ней Тимкины колготки сушу перед садиком. Масляный обогреватель в комнате огромного мотеля, который не отапливался сезон – это ничто. Пустышка, фуфел, дерьмо на палочке…
- Я сейчас еще один такой же принесу для вашей мамы, - сообщил мне горец и удалился.
- А утром ты принесешь четыре гроба, - подумала я. - Два поплоше, один – маленький, а третий из палисандра и с золотой надписью «Путешественница» на крышке, чтобы тебе гамну пузатому, на том свете Ташкент устроили…
Побросав сумки, я пулей понеслась в ресторан, чтобы найти супруга и свалить из этого прелестного места немедленно.
Но в ресторане меня ждал второй пиздец. Дима, до этого дня абсолютно равнодушный к алкоголю, сидел с бокалом пива, и смотрел в потолок.
- Здесь жить нельзя, а ты тут пьешь, - начала шипеть я. – Тут же невозможно ночевать, понимаешь?!
- Понимаю, - ответил мне супруг и икнул. – Только все равно уже ничего не сделаешь. Лучше расслабься, и начинай получать удовольствие. Отпуск начался. Закажи себе что-нибудь, и вообще давай как-то бодрее…
С горя я допила мужнино пиво, заказала себе форель, после чего сбегала к маме, чтобы проверить, как они с Фасолием устроились, и вернулась назад. За это время ничего не изменилось, разве что муж мой, достопочтенный Дементий начал клевать носом, да и вообще как-то опадать.
- Знаешь, Кать, - сказал он мне через некоторое время, - Я, пожалуй, пойду. Нет у меня сил ждать твоего заказа! Ты уж, давай как-нибудь тут одна…
И он действительно ушел, и оставил меня одну, а поэтому я заказала себе еще пива, а потом еще, и еще.
Не помню, в какой момент я почувствовала себя злой и несчастной – до того как принесли сырую форель или позже, но только набралась я знатно. Эмоции требовали выхода, и я поплелась в номер… к маме. Минут 5 скреблась, а когда дверь открылась – чуть в штаны не наваляла. На пороге стояло бесформенное нечто в тряпках. Изо рта чучела шел пар. Я уже подумала, будто бы я на том свете, и меня встречают завернутые в халат ташкентские черти, как вдруг чучело подало голос.
- Удружила, блять, доченька, - сказало мне чучело. – Уж так удружила, дальше некуда.
К такому повороту событий я была готова абсолютно и даже в некотором роде ждала его.
- Прохладно в Карпатах-то, мамочка? – гадко ухмыльнулась я. – Зато свежий воздух, все как ты хотела!
- У тебя тоже свежий, не переживай, - тут же ответили мне из тряпок. – Час назад твой муж заходил, и сказал, что у вас обогреватель отошел от розетки, и поэтому не грел вообще.
- Подожди, а у вас типа грел? – изумилась я. – У тебя вон же пар изо рта идет…
- Разве это у меня пар? Так… пшик. Ты лучше к себе сходи.
И я сходила «к себе». На секундочку. После чего довольно быстро вернулась к маме.
И вот с чего я там начинала? 28 лет не сдавалась? А тут прорвало.
- Все-таки сволочи вы все, - сказала я маме, и захныкала. – И Карпаты ваши мне не нравятся. И никуда я с вами больше не поеду. И если у меня будет пневмония, то ребенок сиротой останется. А ты – авантюристка, вот ты кто!
Минут 15 бушевала, не меньше. Пока меня вместе с зимней курткой пендалем из номера не выставили. Я еще минутку стену попинала, после чего смачно плюнула в окно с горным пейзажем, а потом нацепила на себя куртофан, застегнула капюшон и отправилась на боковую, не снимая балеток. Так в них, блин, и спала. Дня два потом злая ходила.
Как черт. Ташкентский :)

http://katechkina.livejournal.com/377145.html#cutid1

188

Прислали историю.  :'(  :'(  :'(  больше ничего сказать не могу((( Читайте сами.

Мама купила мне велосипед. Я прыгал вокруг нее как ребенок. Да я и был ребенком шести лет. Немного оседлав свой восторг я отошел в сторону:
-Спасибо мама, как-то застенчиво сказал я.
Да, я никогда не был ласковым ребенком. Чтобы там обнять и поцеловать, прижавшись к ней. Никогда.
-И в кого ты такой неласковый, улыбаясь говорила мама.
-Ну мам,- я же ласков с девочками, меня даже Ленка вчера поцеловала.
-Эх ты,- обхватив мою шею и теребя мои волосы - ответила она.
Вырвавшись из ее объятий, сверкая пятками я бросился поделиться этой поистине радостной новостью с пацанами.

Как неумолимо бежит время. Казалось, еще вчера играли с ребятами в прятки, были разбойниками и казаками. Бродили, бегали беззаботными глазами погороду. Рассматривали прелести девочек в подъездах.

-У меня шоколадка есть. Вот так вот.
-Сереженька, а ты мне дашь половинку,- верещала Светка.
-А ты мне покажешь свою пипиську,- отвечал с полной серьезностью этого вопроса я.
-Ух ты!!!-лишился я половины сладкого какао.
-А потрогать можно?- застенчиво вопрошал я.
-Тогда вся шоколадка.
-Давай.

Прятки остались, но сейчас я уже прячусь не от Кольки из семнадцатой и не от Ленки из двадцать пятой. Прячусь от книг, от профессора нашего университета, также спрятавшего свой хитрый взгляд за толстым стеклом в костяной оправе, от проблем быта.

Уже и деревья кажутся не такими большими, и ноги, в этих смешных сандалиях, превратились в мужскую ступню сорок четвертого размера. Лишь какие-то воспоминания.
Помню лишь свои слезы. Мама сняла ремень со стенки.
- Мама, не надо.- Ну за что, они сами не отдавали свои игрушки.

Помню дядю милиционера, который к нам приходил, по поводу этого так сказать маленького проступка. У маленьких - маленькие проступки.

-Ну мама, за что?- голосил я на весь дом.
-Что же ты делаешь негодник?!
-Тебе мало игрушек?
-Я тебе в чем-то отказываю, в твоих прихотях,- кричала мама, меняя фразы с кожаным ремнем.
-Да как ты мог ударить по голове кирпичом Колю.
-А Лену? - Зачем ты ее тащил за волосы по всему двору? Это же девочка.
Я был заперт в комнате.
Ну да ладно, все уладилось. Все потом помирились: Эх детство.

Да, все изменилось. Все стало казаться с другой точки зрения. С более взрослой.

Дядя милиционер с усиками - стал ментом. Светка с Ленкой поменяли свои детские формы. Теперь уже не проходил шоколадный бартер. Да и мои желания возросли.

Мороженое с лиманадом поменялось на водку с пивом. Теперь за свои поступки я должен отвечать сам, самостоятельно. Взял академ, чтобы из универа не выгнали. Это как в том анекдоте:
-А ты что развелся то?
-Плохо что ли готовила?
-Да нет. За непосещаемость.

За все нужно платить. Платить самому. Вот в этом я не хотел взрослеть ни капли. Я взрослый, я решаю свои проблемы сам; я пью с кем хочу, я приду во столько, во сколько мне это заблагорассудиться.
Я взрослый настолько, что могу сказать без зазрения совести. Назвать ее на.
-Слышь, мать - дай мне пять сотен.
Дает. Иду на день рождения к Ленке.
-Когда вернешься?
-Не знаю мам. Может завтра вечером.
Пришел через два дня, не один. С Ленкой. Мамы не было дома. Сразу на кухню.
-б…: Даже поесть не оставила. Сложно что ли. Поворачиваюсь к шкафу.
Записка: Я до вечера среды в командировке.
-Деньги в моей тумбочке. Целую. Не баловаться.
Пошел, нет, рванул со скоростью света в ее комнату. Глаза прокрутились - три семерки вместе с носом. Две штуки. Так-с. Сегодня суббота, полдень. По пять сотен на день. До вечера, до среды.
-Ленка,- живем.

-Привет мать. Как дела?
-Сам то как?
-Нормально все.
-Мам ты же знаешь Ленку. Так вот. Она теперь будет жить со мной, в моей комнате.
::. ?
Ленка появилась вовремя, выручила от ответа на ненужные вопросы.
-Так-с.
-Хоть вы и знакомы, вот мам - моя девушка.
-Здраствуй, наигранной улыбкой, поприветствовала ее мама.
-Здраствуйте, тетя Катя.
-Мам, мы гулять пошли.
-Когда придешь?
-Когда придем?- Ну: не знаю, но не жди. Может опять поздно.
-Нет мам,- она будет со мной.
-Все мам, я не хочу с тобой больше разговаривать,- сказал я закрывая дверь в свою комнату.

-Денег тебе?
-А за что?
-Мам, хорошь прикидоваться. Ты никогда не спрашивала.
-Нет мам.- Я не наркоман.
-Не дашь?!
-Хорошо.- Нет так нет.
-Я ухожу из дома.
-Покушай хоть на дорожку,- съехидничила мать.
-Да пошла ты, хлопнул я дверью.
Улица приняла меня потоками ливня. Мокро, холодно, хоть и лето.

Ленка дура. Что еще сказать. Да, мама у меня бывает немного резкой. Но зачем бежать от меня, тогда, когда мне больше всего нужна поддержка.
-Сама ты мама- дура.
-Хорошо.
-Да, да я пойду к друзьям.
-Все пока.

Куда-то сразу подевались те, кто называл меня своим другом. Когда я остался один, без денег, без крыши над головой, под которой всем и всегда так хорошо пилось пиво, съедалось множество бутербродов. Где все? Наверное, тогда я понял, что друзей не может быть много.
Ленка ушла: Увы. Не посчитав меня за грош. Все ушли. Я один. Да будет - вперед!

-Серега,- ты понимаешь,- мать приехала с отдыха,- отзвонил мне на телефон Ромка.
-б…: опять движение сумки. Опять туда. В неизвестность.

-Привет.
-Привет.
-Ты что такая грустная?
-Скучаю.
-Я тоже.
-Лен, а я квартиру снял.
-Ага, работаю на Вднх, продавцом-консультантом.
-Зарплата какая,- с улыбкой повторяю ее вопрос. Ну на ужин при свечах хватит.
-Придешь?
-Позвони ближе к вечеру.
Как мне нравится, когда она улыбается. Как пахнут ее волосы. Как она смущается, когда я рассматриваю ее в душе. Все стало на круги своя.

Прошло пол года. Все в одинаковом темпе. Девушка, работа, съемная квартира.
Восстановился в универе.

-Алло девушка, да, я по объявлению насчет работы.
-Нет, незаконченное высшее.
-Не подхожу?
-Нет.
-Спасибо.
-Алло.
-Да, по объявлению.
-Нет, незаконченное высшее.
-Извините.
Что не говори, ученье - свет. Не всю же жизнь объяснять гражданам, чем отличается этот комбайн от этой прекрасной мясорубки. Без вышки никуда.

-Алло, Серега, здорово. Как дела?
-Здорово Ромка, да нормально все. Сам как?
-Может вечером пивка?.
-Ок. Давай.
-Да, Серега, давай только без девчонок.
-Ок.
-Все, на Первомайской в восемь.

-Да, четыре кружки.
-Мне мать твоя звонила, отхлебывая пиво,- говорит Ромка. Спрашивала, что да как.
-Ну и?
-А я что. Сказал все как есть.
-Сам ты дурак. Что тебе стоит. Позвони да помирись.
-И что?!
-Что, что. Скучает она, волнуется. Как никак, шесть месяцев тебя не видела.
Это твоя мать, понимаешь, твоя. Одна, единственная.
Напились.

-Привет.
-Здраствуй.
-Сереж, мне Ромка дал твой телефон, мобильный ты игнорируешь.
-Мам, оставь меня в покое. Что опять? Чем я тебе опять мешаю? У меня своя жизнь.
-Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Ты не забыл, у тебя завтра день рождения. Придешь?
-Нет мама. Все хватит.
-Прости меня, сына,- опустилась в голосе мама. Если я тебя чем-то обидела - прости.

Наверно я все-таки не совсем бесчувственный. Воздержался от грубостей.

-Ну что? Придешь? приедут.
-Посмотрим, мам.
-Можешь взять свою пассию.
-Пока.

Сколько раз слышал трель родного звонка. Сейчас все для меня как будто вновь. Испарина на руках и на лбу.
-Что ты нервничаешь,- поддевала меня Ленка.
Тру руки об джинсы. Нет бы поддержать, а она подкалывает. Молчу. Шелчок.
-Привет мам.
-Здраствуйте тетя Катя, с именинником вас,- поздравляет Ленка.
-Привет. Поздравляю тебя.
-Спасибо мам, с неохотой отдаваясь в ее объятия,- выдавливаю я.

Гости-родственники, выпивка, домашняя еда, приготовленная мамой, улыбки, поздравления - как же все это здорово. Опять воспоминания унесли меня куда-то в детство.
-Сереж,- сказала мама, выдернув меня из воспоминаний. Сегодня твое восемнадцатилетие. Ты стал уже взрослым, как я давно это хотел услышать, мама перевела дыхание. Хоть мы и живем раздельно, мне тебя очень не хватает.
Если я и была неправа когда-то, прости меня пожалуйста.
-Мам!
-Не перебивай сынок. Я не хочу чтобы ты слонялся где-то, и этим подарком, я выражаю свою любовь.
Звон стекла, присоединения остальных к тосту. Я развертываю коробочку с подарком. Ключи. Мама подарила, квартиру, на одной лестничной клетке, рядом, рядом с ней. Обвожу глазами гостей.

-Извините меня,- с комком в горле обращаюсь ко всем. Я сейчас,- выхожу на балкон. На глаза накатываются слезы. Скурив две сигареты, возвращаюсь.
-Спасибо мама,- как обычно сухо говорю я.
Переехали.

Заканчиваю третий курс, работа отличная, своя квартира, девушка, которую, как мне кажется, люблю больше всего на свете, полный достаток, что еще нужно в двадцать лет.

На протяжении двух лет почти и не общались-то с ней, так если только, по мелочам. Но я все равно знаю, что ей было приятно, зная что я под боком, рядом.
-Привет мам, есть что поесть- с голодным взглядом бежал я на кухню.
-А что, твоя не готовит?
-Мам, хорош заводить старую песню.

-Алло, Сергей,- это вас Евгения Николаевна беспокоит.
-Да, что случилось?
-Сергей,- мама в больницу попала.
-Что, что случилось?
-Когда скорая забирала, сказали что инфаркт.
-Алло, Николай Иванович,- это Сергей, мама в больнице, я прерву командировку.
-А что случилось?
-Я и сам толком не знаю. Позвонила соседка, сказала что скорая забрала с показанием на инфаркт.
-Да, давай, вылетай.
Вы кем будете?
-Сын я.
-Я главврач, Сергей Александрович.
-Очень приятно, тезка.
-Да, инсульт.
-Это серезно?
-Да. Парализовало конечности.
-Сложно сказать сколько. Сейчас ей нужен только покой и уход.
Захожу в палату.
-Ей сделали укол снотворного,- говорит тезка. Надо, чтобы она хорошо выспалась.

-Привет мам. Проснулась. Ну не плачь. Все будет хорошо. Почему не можешь двигаться? От усталости.
-Что со мной. Сереж, скажи правду.
-Мам у тебя был инсульт , парализовало конечности.
-Нет мам, доктор сказал, что все можно восстановить. Физические процедуры.
Отдых. Свежий воздух.

-Мам, а давай на дачу махнем все вместе, сказал я вечером уже дома.
-Давай, только можно тебя попросить без Лены.
-Хорошо мам,- не стал спорить я.
В дверь позвонили.
-Здравствуйте Николай Иванович. Проходите.

Николай Иванович, одноклассник мамы, на данный момент директор банка, в котором я работаю. Опять спасибо маме, пристроила.

-Налей в вазу воды.
-Привет Катенька. Как ты?
-Да как. Сам видишь, но обещали что поправлюсь.
-Спасибо за цветы,- улыбнулась мама.
Я вышел на балкон, покурить.

-Серега,- прервал меня от моих размышлений Николай Иванович. Мама сказала, что вы на дачу хотите съездить.
-Ага, только ведь на работу надо.
-Ну, насчет работы ты можешь не волноваться. Поезжайте. Ей сейчас отдых нужен. Побудь рядом с ней хотя бы недельку.
-Спасибо Николай Иванович.
-Ладно, давайте, аккуратно там. Я к выходным заскочу. Да, кстати, поедем ко мне, я тебе кресло инвалидное дам. Жена умерла, а кресло осталось. А то сам знаешь, в наших больницах ничего не дождешься.

Договорился с Евгенией Николаевной, медсестра с тридцатилетним стажем, да к тому же наша соседка, будет присматривать за мамой, на время моих командировок.
-Лен, ты давай тоже, не ссорьтесь только. Ты же знаешь, маме сейчас нельзя волноваться. Заходи к ней почаще. Меня целый месяц не будет. Все, давай, мне в аэропорт надо.
Захожу в мамину квартиру.
-Да мам, на месяц. Это важная для нас поездка. Ну все, давай. Смотри аккуратно здесь без меня. И с Ленкой не ругайтесь, тебе нельзя волноваться.
-Не подходит она тебе.
-Мам, все, давай не будем. Я пожалуй как-нибудь сам разберусь. Ну все, я побежал. Целую ее в щеку.
-И тебе удачи.

Оставалось последнее совещание. Побрившись, спускаюсь в гостиничный кафе-бар, завтракаю. Какое-то непонятное ощущение внутри, в груди. Сердце сжимается.
-Алло, Евгения Николаевна, у вас все нормально. Как мама?
-Нормально все, не беспокойся. Спит она. Я только ей укол сделала.
-Да, сегодня вечером прилечу. Ну все, до свиданья. До вечера.

Как же долго тянулся этот месяц. Ну вот и все, последнее совещание окончено, мы получили этот кредит. Все, осталось только забрать из гостиницы вещи, перекусить и в аэропорт.
-Алло Сергей. Это Евгения Николаевна.
-Что, что случилось?
-У мамы был повторный приступ. Врачи не стали забирать ее в больницу,сказав, что передвигать ее очень опасно. Поставили капельницу. Сейчас вот только доктор уехал. Давление стабилизировалось.
-Спасибо вам, что позвонили. У нас нелетная погода, отложили рейс на три часа.

-Девушка, милая, ну может можно что-то сделать. У меня мама при смерти.
-Я сожалею молодой человек, но от меня ничего не зависит. Все рейсы отложили. Посмотрите погода какая.
Молча сижу в баре, пью, пускаю дым в потолок. Наконец-то объявляют рейс.

-Как это случилось?
-Сергей, не хотела говорить, но: Она сидела у окна, воздухом дышала, я подошла чтобы накрыть ее пледом, прохладно было уже, подъехала машина, а там: твоя Ленка с каким-то мужиком в машине целовалась. Машина как раз под фонарем стояла. Все видно было как на ладони. Она успела, мне и сказать только что: -Смотри Жень, я же говорю, не пара она ему, и, стала задыхаться.
Я переложила ее на кровать и в скорую позвонила. До их приезда укол сделала.

Открылась дверь и зашла Ленка.
-Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка.
Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает.
-Вон из моего дома. Вон, вон, б…, я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться.
Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму.

-Мам, я опять обкакался,- из своей кроватки улыбался я.
Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря:
-Ах ты мой маленький засранец.
Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть.
-Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо.
После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки.
-Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться.
Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды.
-Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь.
-Кхшш, кхшш.
-Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила:
-Ложечку кашки съешь и поправишься.
-Ну вот мам, молодец. Давай еще немного.
-Кхшш, кхшш.
Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет.
Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки - кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю.
-Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит.

Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее.
Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца.
Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство.

-Ааа, мама больно,- орал я на весь двор.
-Что случилось, обнимая меня,- спросила мама.
-Я с дерева упал, показывая свои руки, которые были все в занозах,- плакал я.
Она меня уложила на кровать, смазала йодом ссадины. Я помню только ее руки, которые могли незаметно вынуть все занозы, погладив, убрать боль. Как же мне сейчас хотелось вытащить занозу из ее сердца.

Проснулся от шума телевизора. Осторожно встал, чтобы не тревожить маму. Иду на кухню, выпить стакан воды. Возвращаюсь, накрываю ее, наклоняюсь поцеловать. Холодный ветер, распахивая окно, врывается в комнату. Холодное лицо, с застывшей улыбкой.

Ночной ветер треплет волосы, дает забыться, успокоиться. Надышаться можно только ветром. Два дня на даче. С детства не переношу процедуры подготовки к похоронам.

Отпетые священником псалмы, плач женщин за моей спиной, горсть земли в руках. Последний путь.
-Серега ты идешь,- окликнул меня Ромка.
-Нет, вы идите, я побуду еще.

-Мамка твоя?- вывел меня из раздумий чей-то голос. Это были могильщики.
-Да.
Они присели рядом. Я разлил по стаканам оставшуюся водку.
-Меня Кузьмичом все кличут, а это дружище мой - Колян.
Помянули.
-А моя мамка вот, рядом покоится,- показывая рукой на соседнюю могилу, проговорил Кузьмич.
-А твоя?- обратился я к Коляну.
-Я ее не знаю. Я из детдома.
Помолчали. Колян сбегал еще за бутылкой водки.
-Давайте,- сказал я, наполняя стаканы, за всех живых матерей-здоровья им, и, за всех ушедших - пусть земля им будет пухом.

Я поднял к небу влажные глаза:
-Посмотри мама на этих славных детишек. Как ты и хотела: мальчик и девочка.
На мою жену, на этот залитый солнцем двор. Прислушайся. Ты слышишь? Шум волн, крики чаек. Это была твоя мечта, иметь домик на берегу моря, видеть меня счастливым. Посмотри же - я счастлив, только мне не хватает тебя.
Легкий ветерок качнул кресло-качалку. На секунду мне показалось, будто она сидела в нем и смотрела на все это такими же счастливыми глазами, как и я.

Солнце озарило землю. . Эх: Земляне.

Почему то вспомнились слова из книги Г. Г Маркеса Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник “.
Сто лет одиночества прошли. Я возвращался на свою родную землю. О которой я никогда не забывал и не забуду. На землю, где покоится прах матери.

Издалека заметил, покрашенную ограду, ухоженную могилу, свежие цветы на ней.

-Не обманул Кузьмич. Присматривает,- каким-то теплым чувством разлилось по телу.
Открыл калитку, зашел, присел на скамейку: -Здравствуй, Мама. Я дома.

Человек! Подойди к двери. Позвони или постучи. Откроет женщина. Одна единственная, любящая тебя бескорыстно, без обмана. Это твоя Мать, понимаешь, твоя, единственная. Просто обними и скажи:
- Здраствуй мама. Я дома.

189

Река времён
Ольга Пулатова

Мир огромен, ему всё равно -
Болен ты или устал,
Стал игрушкой в руках колдунов,
Пропустил тревожный сигнал.
Мир меняется постепенно
Навсегда. И ладно, и пусть!
В прежний дом свой, к прежней себе,
И сама я уже не вернусь.

Едкий дым и горький паслён
Навсегда изменили всё.
Я бросаюсь в реку времён,
Пусть она меня унесёт.
Всем течениям вопреки
Разлучит с моим естеством,
Я вернусь из этой реки
Обновлённым другим существом.

Свой у каждой пылинки маршрут
И начало у всех движений.
Грандиозные стройки идут
На местах больших разрушений.
Возвышаюсь, падая ниц.
Вижу всё, закрывая глаза.
Всё равно я люблю эту жизнь,
Её страшные чудеса.

Моя ноша меня не убьёт,
Как бы ни была тяжела.
Всей душой я начну вот-вот
Верить в необходимость зла.
В то, что тёмной моей стороне
Благодарна я быть должна -
Вместе с нею ещё сильней
Моя светлая сторона.

Едкий дым и горький паслён
Навсегда изменили всё.
Я бросаюсь в реку времён,
Пусть она меня унесёт.
Всем течениям вопреки
Разлучит с моим естеством,
Я вернусь из этой реки
Обновлённым другим существом.

Отредактировано ПрозрачныйЧеловек (2008-05-12 02:58:19)

190

- Привет.
-
- А ты чего молчишь? Чудной какой. А ты что здесь делаешь?
- Живу
- На улице? Как это?
-
- Ты куда? Постой. Ну, подожди, не уходи.
- Ну что?
- Постой, я… а меня Настей зовут, а тебя?
- Миша
- Миша - очень симпатичное имя. Миша, это что-то медвежье,- темноволосая девушка улыбнулась.
-
- Молчаливый ты. А я вон там живу, - она ткнула пальчиком куда-то влево,- вон там, видишь, дом стоит? Я там живу на 13 этаже
-
- Молчун! Буду звать тебя Молчуном, ты не против?
- Нет, какая мне разница!
- А я вот раньше тебя тут не видела.
- Я тебя тоже
- Потому что тебя здесь не было.
-
- Я каждый день в этот магазин хожу за молоком и хлебом.
Я посмотрел на нее повнимательней: невысокая, из-под шапки две косички, ранец на спине. Все ясно - школьница.
- А где ты раньше жил?
- Дома
- А почему ты теперь живешь на улице?
Странная какая-то чего ко мне прицепилась? Чего ей надо? Вопросы какие-то задает…
-Молчун, а хочешь, я тебя покормлю?
Она достала из пакета белый хлеб и отломала кусочек.
-На, бери
Мне так хотелось взять этот кусочек, от него исходил такой аппетитный запах. Но я не подошел к ней.
- Гордый значит? Я же знаю, что ты есть хочешь. Ну, ладно,- она отломала от батона еще кусочек,- вот, тогда давай вместе есть. На, бери, это тебе, а это мне.
Я подошел и взял у нее хлеб. Мы молча ели.
-Вкусно
-Ага, я вот очень люблю белый хлеб. Мама меня всегда ругает за то что, я перед обедом наедаюсь хлеба, а потом ничего не ем.
-Спасибо
-Ой, Молчун, ну ты что! Пойдем, ты меня проводишь?
Так и знал, никогда за просто так ничего не дадут. Мне так не хотелось никуда идти. Поспать бы.
-Идем?
Я потащился за ней. Радовало одно, она жила не далеко. Все время пока мы шли, она мне что-то рассказывала про папу, маму, маленького братика и еще про школу. Я ее не слушал. Я думал о том, что почему вот так получается: у нее есть все, а у меня ничего- даже дома. От меня отказались. Меня бросили.
- Молчун, стой, куда ты? Я тут живу. Ну, я пойду, а то меня, наверное, мама заждалась. Пока
- Пока, Настя
Она помахала мне рукой и забежала в подъезд.
А я поплелся в свой подъезд. Я жил в подвале в одной старой пятиэтажке, точнее я там ночевал: поздно вечером я пробирался туда, чтобы никто не видел меня, а рано утром убегал. Мне было страшно, что кто-нибудь узнает, что я там ночую, и меня, избив, опять прогонят на улицу.
Я лег на свою подстилку, прямо под батарею. Как же здорово, я сыт и здесь так тепло!
А ночью мне снился сон. Я вместе со своими родителями гулял по осеннему парку. Мы бегали по аллеям, а под ногами, переливаясь теплым золотым светом, шуршали упавшие листья клена. А потом мы играли в прятки и мама спряталась от меня за дубом, и когда я ее нашел, она так улыбалась! Моя мама мне улыбалась! Улыбалась мне!
Я был таким довольным…
…проснулся я тоже с улыбкой на лице и вот странно то, что я ведь и не знал своих родных родителей никогда. Другие, чужие мама с папой мне говорили, что у меня нет родителей. Но я им не верил! Они меня били. Я их ненавидел. И я надеялся, что когда-нибудь придет мама и заберет меня. Но она не пришла.
А потом однажды чужой папа очень на меня разозлился, я даже не помню из-за чего, он часто злился, я так боялся его в эти моменты, боялся, что он мне сделает больно. И я прятался от него в кладовке, но это не помогало, он вытаскивал меня оттуда и осыпал ударами. В тот день чужой папа меня не тронул, он сделал хуже - выкинул из дома. Вот так я оказался на улице.

- Молчун, Молчун,- я слышал, как она меня зовет, - я знаю, ты где-то здесь, выходи. Я тебя уже так долго зову, я замерзла, ну, выходи, пожалуйста!
-Здравствуй, Настя
- Ой, привет. Ты зачем от меня прячешься?
-
- Я сегодня на каток иду, пойдешь со мной?
- Нет
- Отчего же? – она искренне удивилась
- Не хочу
- Так не пойдет. Молчун, я иду на каток, ты идешь со мной,- она нарочито произнесла это серьезным тоном, а потом громко рассмеялась
И мы пошли на каток. Наверное, со стороны мы смотрелись очень чудно: она в белой шубке, как птичка порхала по зеркальной плоскости и я, бездомный оборвыш, бегал за ней. Мне так было страшно, что она упадет, но в итоге упал я.
- Молчун, ты не ударился? - она стояла на коленках рядом со мной
-Ударился
Она дотронулась до меня, а я от неожиданности вздрогнув, сжался.
- Не бойся, я ведь только погладить хотела, чтобы не болело. Мне стало так стыдно, она все поняла.
- Тебя били
-
- Никто больше не сделает тебе больно, никто,- она вдруг обхватила меня своими ручками вокруг шеи и тихо заплакала.
Я не понимал, что происходит, я только чувствовал ее ласку и нежность.
- Не плачь, Настя. Пожалуйста, не плачь!
- Не буду.
Мы сидели с ней на льду, и болтали о всякой ерунде. Она в своей синей шапочке так красочно жестикулировала, изображала капризную Машу из «А» класса, пела песенки, которые ее заставляют учить на хоре, и еще показывала мне, как она научилась делать «ласточку» на коньках. А я, любуясь, смотрел на это небесное создание.
- Насть
- Ммм?
- Поздно уже, тебе домой пора, пойдем, я тебя провожу
- Я не хочу домой.
- Насть, пойдем, а завтра мы с тобой опять встретимся.
- И ты не спрячешься от меня?
- Нет. Пойдем?
- Пойдем, Миша

Я всю ночь бродил по улицам, думая о ней. Откуда она такая – маленькая Настя? Я дошел до катка, где всего пару часов назад мы были вместе, и отчего-то мне все вокруг показалось таким родным и милым.
Вот оно счастье – знать, что ты нужен ей, а она тебе.

- Молчун, просыпайся
- А? Настя?
- Ну, ты и сонька!
- Ты что тут делаешь?
- Как что? Тебя бужу!
Я не верил своим глазам, она стояла передо мной у меня в подвале! Такая красивая в этом убогом грязном месте.
- Зачем ты пришла? Что тебе нужно? Как ты узнала?
- Не злись, Миш, я еще в первый раз проследила за тобой. А я сегодня в школу решила не ходить,- она улыбалась,- смотри, что я принесла!
Она развернула сверточек, который был у нее в руках, там лежали бутерброды.
-Давай завтракать!
- Зачем ты проследила? Я тебя сюда не звал. Что ты прицепилась ко мне? Что тебе надо? Не нужны мне твои бутерброды. Убирайся отсюда.
- Миша?
- Уходи
- Но…
- Уходи.
Она положила сверточек на пол, развернулась и вышла. Мне так хотелось позвать ее, но я сдержался. Ком подкатил к горлу от обиды. Я не хотел, чтобы она видела, где я живу, я не хотел, чтобы она меня жалела, я не хотел, чтобы моя жизнь была такой. Мне было стыдно за себя.
Она ушла, а я лег на свою подстилку и заплакал. Я впервые плакал не от физической боли, желая, лучше терпеть боль от побоев, чем ту, которая сейчас сотрясала мою душу.

Вечером я сидел на катке. Ждал. Я думал о том, как скажу ей, что она важна для меня, как мне приятна ее забота, я хотел сказать, что никогда в моем сердце не было столько тепла, что я никогда больше не нагрублю ей, что я…
- Не прогоняй меня больше никогда,- она неслышно подкралась ко мне сзади
- Настя,- я вскочил,- ты пришла, пришла ко мне?
- Да
Все слова улетели из головы, и я не мог ничего сказать. Стоял, смотрел на нее и молчал.
- Миш, я больше никогда не сделаю того, что тебе неприятно
- А я никогда тебя не обижу
- А я всегда буду с тобой
- А я тебя люблю
-
Я сам не понял, что сказал, я вообще не собирался это говорить. Господи, какой же я - дурак! Она сейчас рассмеется или, испугавшись, убежит. Зачем я это сказал?
- А я тебя
И уж вот этого я никак не ожидал. Мне казалось, что все это происходит не со мной.
- Так не бывает!
- Оказывается, бывает.

Кружилась голова. Теперь весь мир начинался и заканчивался на ней. И моя тяжелая жизнь обрела простой и красивый смысл. Вот для чего мы все рождены. Для любви. И только она трудное превращает в легкое, она снимает оковы и дарит крылья, она открывает нас, она - наша жизнь. А нам всего лишь нужно радоваться ей и беречь ее, как в первый день, когда мы понимаем, что она пришла. И если вдруг однажды вы не почувствуете трепета в своей душе, значит вы не сохранили ее и значит ее у вас нет, потому как к любви привыкнуть невозможно!
И мы с Настей были счастливы. Мы чувствовали, верили и знали.

Зима. Весна. Лето. Дни текли, а мы не замечали, мы были вместе. Радовались, смеялись, грустили и плакали, и не было между нами ничего такого, что мы не могли преодолеть.

- Миш!
- Ммм?
- Мы переезжаем!
- Ммм!
-
- Насть? Куда переезжаете?
- Родители захотели, я не рассказывала тебе,- она говорила так тихо, но я слышал отчетливо каждую буковку ее слов,- но ты не волнуйся, ты с нами.
- Куда?
- В Москву
-
- Да, я знаю, это далеко отсюда. Ну и что? Ты поедешь с нами
- Как я поеду с вами? Что ты такое говоришь?
- Я все рассказала родителям, они … - она осеклась,- я сказала, что без тебя не поеду, они долго ругались, но потом согласились! Ты будешь жить с нами!
- Насть???
- Правда
- Я не могу
- Папа сам предложил!
- Вот это да!
И она меня обняла. И за что мне такое счастье? Сказка.

Сегодня 25 число, мы уезжаем. Я Настю не видел уже целых 2 дня, мы договорились, что она поможет собрать вещи родителям. А мне нечего собирать, у меня только моя любимая подстилочка, мне ее Настя сама сшила.
Я гулял по тем местам, где мы бывали вместе, жаль покидать эти места, но зато нас ждет что-то неизведанно-новое!
Я проходил мимо магазина, где когда-то мы познакомились, из него выходила Она с папой. Я был ошеломлен, Настя плакала.
- Папа, я не поеду
- Поедешь, ты что напридумывала! Да что это такое? – он так кричал на нее,- ты за два дня нам сообщаешь, что не можешь тут кого-то оставить и сейчас этот кто-то оказывается – оборвышем!
- Пап, пусть он поедет с нами, пожалуйста! Он такой хороший, он тебе понравится!
- Настенька, ты еще совсем маленькая, ты не понимаешь многих вещей.
- Пап, пожалуйста,- она плакала
- Нет. Все, Настя, хватит! Я тебе запрещаю на эту тему говорить. Никого мы с собой брать не будем. И не переживай, я в Москве куплю тебе настоящего, породистого щенка…он даже не сравниться с этой дворнягой
- Нет! Я не хочу!
- Ты что препираешься со мной? Со своим отцом? Значит так, либо ты сейчас же прекратишь это глупое нытье, либо вообще ничего не получишь! И запомню, эту грязь ты в дом не введешь!
Она остановилась, почувствовала, что я рядом. Увидела меня и испугалась
- Миш?
Я молчал
- Прости. Ну это же мой папа, - слезы текли из глаз, - Молчун, прости.
Она развернулась и побежала за отцом.
А я смотрел ей в след.
Она меня обманула, обманула, обманула. Уезжает. «Породистый щенок», «он такой хороший», «дворняга», «грязь», «прости».
Настя!
Как? За что? Неужели все так? А все слова, что мы говорили друг другу?
- Ты меня предала! Мои чувства! Меня всего!
Предала,- я кричал, что есть сил, кричал в пустоту…

Сегодня 25, Молчаливого разорвала на куски стая собак. Он не хотел больше чувствовать боль разбитого сердца. Ему больше не о чем было мечтать. Он умер, когда от него отказались. И зачем идти вперед, когда там – ничего. Зачем бороться за себя, когда ты не нужен?
Он больше не знал и не верил, но он чувствовал, что все то что было, было не зря.
Молчаливый сохранил любовь. Она с ним.
Последний вздох и последнее видение: «она в белой шубке, как птичка порхала по зеркальной плоскости и он - бездомный оборвыш, бегал за ней»

Они никуда не уехали. Она сбежала. В подвале, где темно и сыро, стоя на коленях, ждала, когда он придет за ней…
…она знала и верила, но уже не чувствовала. Не чувствовала его.

И вся жизнь превратилась в ожидание того, что не сохранила.


Вы здесь » АнтиДом2 » Другая жизнь - другие интересы » Литература